Шигаб Ахмеров - известный деятель татарской культуры, издатель и журналист, был близок с Габдуллой Тукаем. Они жили в смежных комнатах в гостинице "Булгар", поэт приехал как ближайший друг Ахмерова в дом сестры Салиха Сайда-шева Амины, когда Шигаб сватался к ней.

Публикуемый текст из архива Шигаба Ахмерова, любезно предоставленный семьей Ахмеровых, интересен прежде всего как свидетельство очевидца события, послужившего поводом к созданию Тукаем известного стихотворения "Не уйдем!"

Шигаб ахмеров

Ошибка? нет - Дремучее   заблуждение, беспардонная   клевета

Как-то на днях я получил письмо от моего приятеля, живущего в Москве. В своем письме он обращается ко мне со следующей просьбой:

"Написанное поэтом Тукаем в 1907 году стихотворение "Не уйдем" было, насколько я знаю, ответом на предложение правой прессы мусульманам: "Убирайтесь в Турцию". В вышедшем в 1955 году Тукаевском сборнике, в академическом издании, говорится в предисловии, что это стихотворение было написано в ответ на призывы татарских реакционеров к татарам уехать в Турцию, что, разумеется, неверно. В этом своем письме я прошу Вас, не сможете ли Вы прислать по данному вопросу сведения, сохранившиеся в кладовой Вашей памяти".

Я, естественно, послал товарищу ответ на его письмо. Только ответ этот был замкнут в орбите частной переписки двух приятелей. Однако вопрос, поднятый в письме этим товарищем, не может оставаться только в сфере частного обмена мыслями. Речь ведь идет с серьезном стихотворении нашего великого поэта Г. Тукая, об историческом выступлении поэта, об обстоятельствах, вызвавших к жизни это выступление, не ограниченное временем и навечно запечатленное на страницах печати.

Поэтому я решил поделиться с читательской аудиторией своим мнением по этому вопросу, опираясь на известные факты и обстоятельства, очевидцем которых я был.

Кому все же адресовалось стихотворение? Вот первый вопрос. И, во-вторых: что вдохновило поэта на столь рискованное выступление? Думаю, что точные, не сворачивающие с пути истины ответы прольют свет на эти вопросы, помогут избавиться от кривотолков.

Относительно адресата стихотворения ни при жизни поэта, ни спустя два десятка лет после его кончины в печати не наблюдалось каких-либо предложений, дискуссий. Дело в том, что и работникам печати, и интеллигенции, и широкой массе было совершенно ясно, что побудило поэта написать стихотворение и кому оно было адресовано. Во-вторых, содержание стихотворения само говорит, кому оно адресовано: русским черносотенцам. Да и русские черносотенцы, слуги самодержавия, хорошо понимали, кого имел в виду поэт: когда произведение было опубликовано, ориенталист, миссионер Катанов послал в охранку рапорт: "Произведение следует конфисковать, автора, - поэта арестовать". Стихотворение, в силу цензурного запрета, не было включено в первый поэтический сборник Тукая, вышедший под редакцией Джамала Валиди.

Следует также отметить, что в те времена не было налажено составление примечаний к отдельным стихотворениям поэта. Конечно, в том повинна халатность работников печати - писателей. Если бы написали примечания вовремя, избавили бы следующие поколения от ошибочных толкований. Нельзя сказать, что даже примечания, появившиеся через четверть-полстолетия, составлены на сто процентов. Примечания должны опираться на факты, а со временем факты заволакиваются дымкой, к ним добавляются различные гадания, домыслы, а события "старятся", уходя вместе с эпохой поэта. Наверное, поэтому и встречаются среди примечаний к тукаевским стихам ошибочные, в том числе и те, что пытаются объяснить направленность стихотворения "Не уйдем".

Вот одно из них: "Стихотворение направлено против агитации пантюркистов, пекущихся о переселении российских мусульман в Турцию". Тукай, академическое издание, I том, 1943 год, страница 391, написано товарищами Я. Агишевым и X. Хисматуллиным. По прочтении указанного примечания задаюсь вопросом: откуда эти ученые мужи, много трудившиеся на ниве литературы, проводившие научные поиски, читавшие лекции с институтских кафедр - откуда вытащили на свет божий пресловутое суждение? А ведь в стихотворении нет никакого пункта, никакой художественной детали, наталкивающей на указанное суждение. Стихотворение начинается с характеристики - "черноликие". Народ наш прекрасно понимал, кто скрывается под этим словом. Поэт недвусмысленно заявляет по-русски: "Туда сами пожалте (пожалуйте), господа!" Ясно же.

Так откуда взяли оба товарища свой ошибочный взгляд? На чем основываясь? Эти же товарищи по прошествии 12 лет пишут в примечаниях к четырехтомному сборнику поэта, опубликованному в 1955 году: "Стихотворение написано по поводу провокационного выступления реакционной печати (какой - русской или татарской печати - об этом не сказано - Ш.А.) в отношении мусульман: "Если вам не нравятся порядки в России, уезжайте в Турцию". Спустя еще 5 лет те же авторы пишут в примечании к избранным произведениям, опубликованным в 1960 году: "Стихотворение написано по поводу провокационного выступления правых депутатов Государственной думы и реакционной печати в отношении мусульман: "Если вам не нравятся порядки в России, уезжайте в Турцию". Вот это допущенное авторами за короткий срок, 10- 15 лет, разночтение доказывает склонность их доверяться слухам, а также несомненное влияние на их "научную" установку политического климата.

Если бы эти товарищи, вынужденные круто изменить свои взгляды, вообще ничего не писали, было бы лучше в смысле стойкости в отстаивании своих убеждений. Товарищи Львов и Башкуров, следуя за Хисматуллиным и Агишевым, указывают в своих примечаниях к изданию стихов поэта (в 1958 году, на русском языке) на связь стихотворения "Не уйдем" с пантюркистами. Составители последнего московского сборника на русском языке, видимо, опирались на взгляды указанных товарищей. В общем, говорится о связи этого стихотворения с пантюркистским движением. Ошибочные представления. Среди российских татар никогда не было пантюркистского движения. Во второй половине 19 века, когда попы-миссионеры и способствовавшая им жандармерия пытались насильственно обратить татар в православную веру, среди татар случались переселенцы-мухаджиры, уезжавшие в Турцию, однако этому явлению нельзя приписать характер пантюркизма. Всего-навсего временное движение, вынужденное переселение людей, желающих сохранить свою веру. А вот те, кто характеризовал это прискорбное явление как пантюркизм, являлись сторонниками черносотенной царской охранки. Это была провокация, преследующая цель - обострить угнетение, унижение татарского народа.

Я был наслышан о том, что бытуют ошибочные взгляды по поводу направленности стихотворения "Не уйдем", но не придавал этому особого значения: "А, не перевелись еще врали..." Строки в письме моего приятеля о появлении в предисловии к московскому сборнику Тукая примечания: "Стихотворение написано в адрес татарской буржуазии" - заставили меня серьезно задуматься. Я обратился за советом к людям, которых считал компетентными в данном вопросе. Рассказал об этом одному молодому писателю. "Абый, - ответил он, - так оно, наверное, и есть, он написал, имея в виду татарских буржуев. В институте нас так учили". Я считал этого писателя знатоком, и все же не хотелось верить сказанному. "Почему же так? Почему с институтской кафедры станут навешивать подобную лапшу?! Что-то не то", - произнес я внутренний монолог. Обратился к своему знакомому, преподавателю языка и литературы в институте. Он пожал плечами: "Верно, верно. Так преподавали". Заметив на моем лице удивление, он слегка улыбнулся, перевел разговор на другие рельсы, давая понять бессмысленность дальнейших словопрений.

А насчет вопроса о том, что подвигло поэта написать стихотворение "Не уйдем", я могу сообщить о виденном своими глазами, о слышанном своими ушами.

В марте, апреле, мае 1907 года в Петербурге проходили заседания Второй Государственной думы. Я был в ту пору в Петербурге. Во Второй Государственной думе было 35 депутатов-мусульман (не только татар, но всех мусульман России). Большинство их, 25-З0 депутатов, образовало под руководством Тупчибашева и Садри Максудова мусульманскую фракцию. Сидели в зале заседаний рядом с членами партии кадетов, и когда ставился на голосование какой-нибудь вопрос, голосовали купно с кадетами. Небольшая группа, 7-8 человек, отделилась от них и называла себя Мусульманской трудовой партией. Эти сидели в левом крыле зала, рядом с социалистами, и голосовали вместе с ними. Руководителем этой группы был кавказец Зейналов, его заместителем - депутат от Уфы Калимулла Хасанов. У этой группы имелся свой орган - еженедельная газета "Дума", на татарском языке. Я работал штатным корреспондентом этой газеты и присутствовал на каждом заседании Думы, наблюдал происходящее, слушал, можно сказать, все речи.

Члены указанной Трудовой группы пришли к мысли о необходимости выступить от имени группы. В обсуждении участвовали все члены, с привлечением юристов, непременных завсегдатаев Думы. Составили доклад и поручили выступить с речью депутату от Уфы Калимулле Хасанову.

В один из дней, когда все приготовления были закончены, Хасанов попросил слова и стал произносить речь. Оратор, разгорячась, обрушил критику на самодержавие, на его министров. Думский зал загудел - левые начали аплодировать, правые зашикали, застучали стульями, закричали: "Долой! Долой!"

В это время встал с места сидевший в правом крыле член царской "народной" партии Пуришкевич и, подавшись вперед, выкрикнул: "Если вам не нравятся наши порядки, уезжайте в Турцию!" Правые приветствовали рукоплесканиями это провокационное выступление, левые встретили его свистом. Шум длился довольно долго. Правые старались не давать Хасанову говорить, кричали, шумели. Однако председательствующему, сделавшему весьма резкое замечание, удалось утихомирить зал. Хасанов продолжал выступление и довел его до конца. Этот вопрос, сопровождавшийся провокационным демаршем, нашел отражение в отчетах Думы и соответственно на страницах газет. Однако я не помню, чтобы был непосредственный призыв: "Если вам не нравятся здешние порядки, уезжайте в Турцию".

Вот это провокационное выступление, случившееся в Петербурге в Таврическом дворце, доходит через прессу до поэта, и он дает ему отпор своим стихотворением "Не уйдем", разоблачая тем самым гнусные действия самодержавной власти (как России, так и Турции), давая понять, что чаяния татарской общественности не Турция, а свободная, демократическая Россия. "Не уйдем" - прямой ответ провокационным вылазкам русских черносотенцев. Все попытки придать стихотворению другой колорит, попытки объяснить его смысл как призыв татарской буржуазии, сиречь "пантюркистов" к татарам переселиться в Турцию - есть фальсификация. Более того - клевета! Нельзя тревожить дух поэта!

Исправление этой ошибки ложится на плечи Союза писателей Татарстана. Небылица, нашедшая себе место во вступлении к выпущенному в Москве на русском языке сборнику Тукая, должна быть безотлагательно отторгнута, заменена правильным объяснением.


Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Copyright ©, Старая Казань, 2012-2017. Все права защищены.

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.