Недавно в Москве вышел в свет специальный выпуск журнала "Искусственный интеллект". Он целиком посвящен жизни и деятельности нашего земляка, музыканта и выдающегося ученого Рудольфа Хафизовича Зарипова. Одним из первых в мире, еще на рубеже 50—60-х годов, он начал исследовать проблему компьютерного моделирования художественного творчества, прежде всего музыкального. И занимался этим всю свою жизнь, будучи практически единственным серьезным специалистом по этой проблеме в СССР. Он родился, учился в Казани, затем работал до конца своей жизни в Москве. Им опубликовано огромное количество научных работ, и не только на русском языке. Его перу принадлежит несколько крупных монографических исследований, получивших мировое признание. Статьи о нем появляются сейчас в справочниках по кибернетике, информатике, готовится материал в Татарской энциклопедии. Но, увы, здесь, на родине, до сих пор его имя известно лишь друзьям-однокашникам и специалистам, которые развивают сейчас его идеи в НИИ "Прометей", в Казанской консерватории. Что ж, пора познакомиться с Р. Зариповым не только им. Редакция предлагает читателям несколько статей из спецвыпуска "Искусственного интеллекта", связанных с казанским периодом жизни нашего знаменитого земляка.

Е.П. КЛЮЧЕВСКАЯ

Источники, которые позволили бы воссоздать малоизвестный казанский период жизни Рудольфа Зарипова, увы, немногочисленны: личное дело на 37 листах в архиве Казанского университета; обрывочные, но неизменно благодарные воспоминания тех, кто с ним учился - Раиса Гатича Бухараева, Наиры Абдрахмановны Халитовой, Светланы Павловны Хайруллиной; книги с дарственными надписями Наталье Адольфовне Сегель, его первой учительнице музыки... Двухэтажный деревянный дом в старинном квартале Казани, где проживала семья Зариповых, давно не существует...

Казань одарила Зарипова родственной принадлежностью сразу двум культурам - восточно-мусульманской и русской. Родился он в семье Хафиза Зариповича Зарипова, татарина, мать - Чугунова Лидия Ивановна, русская. Отец из рабочих, окончил Казанский Лесотехнический институт, с 1941 по 1946 гг. участвовал в Великой Отечественной войне, позже работал начальником отдела кадров Министерства лесной промышленности. И хотя в анкетах, в графе "национальность" Зарипов писал "русский", его студенческим друзьям врезалось в память, что среди его домашних книг Библия и Коран стояли рядом.

Музыкальная одаренность, очевидно, была унаследована от матери. Сначала Зарипов посещает Первую детскую музыкальную школу, а по ее окончании в 1944 г. - музыкальное училище по классу виолончели. Возможно, ему приходилось слышать, что этот старый дом, где размещалась школа, не что иное, как родовая усадьба трех поколений Баратынских, потомков великого поэта, а в здании училища, бывшей земской управе, некогда служил писцом Шаляпин. Но, возможно, у мальчишек военной поры были совсем иные интересы - ведь здесь же, рядом, была другая реальность - на Театральной площади пленные немцы строили новое здание Оперного театра. Но, так или иначе, те маршруты, по которым ходил Зарипов в Казани, хранили прикосновения истории...

Став взрослым, Зарипов с благодарностью вспоминал Рувима Львовича Полякова, директора училища, сыгравшего исключительную роль в музыкальной жизни Казани. И Наталью Адольфовну Сегель — свою первую учительницу музыки. Уже, будучи известным ученым, он неизменно дарит ей все свои книги с благодарственными автографами: "Моей дорогой учительнице Наталье Адольфовне с большим уважением и благодарностью" ("Кибернетика и музыка", М., 1971); "Дорогой Наталье Адольфовне с добрыми пожеланиями в день Рождения от автора этих юморесок" ("Вариации на тему "Уральских напевов", "Природа", 1984, N 7).

То обстоятельство, что музыкальное образование было получено Зариповым в старейших авторитетных учебных заведениях, в дальнейшем сыграло большую роль в его профессиональной музыкальной деятельности.

Однако училище он так и не окончил, и, получив аттестат зрелости в 1947 г. в средней школе N 19, подал заявление о приеме на физико-математический факультет Казанского университета по специальности "математика", очевидно, сочтя ее своим более серьезным жизненным призванием. "Но сомнения по этому поводу были большие, - рассказывает Наталья Адольфовна. - Он решил, что уйдет в университет в том случае, если на очередном экзамене по музыке не получит пятерки". Юношеский максимализм не допускал мысли о возможном, не ахти, каком собственном месте в искусстве (скоро с той же проблемой он столкнулся и в науке, решив образом).

В личном деле Зарипова в архиве университета две характеристики. Одна выдана в феврале 1950 г. для получения разрешения на установку индивидуального радиопередатчика, как члену радиоклуба. (Сегодня так же мечтают о компьютере, как тогда буквально повально бредили радиолюбительством!), другая в июне 1951 г., в связи с переводом в МГУ. Обе характеристики весьма краткие: "Принимал участие в общественной работе, был старостой и комсоргом группы, являлся председателем студенческой кассы взаимопомощи при профкоме университета, руководил школьным математическим кружком".

Вспоминают Наира Абдрахмановна Халитова-Бухараева, доцент кафедры общей математики КГУ, и Раис Гатич Бухараев, зав. кафедрой теоретической кибернетики КГУ, ближайшие друзья Зарипова:

"Наша студенческая жизнь была совсем особенная, непохожая на нынешнюю. Мы часто собирались вместе после занятий, было это нечто вроде домашних кружков самообразования. Рудик был их непременным участником, хотя по-настоящему близких друзей у него было немного, и шумных компаний он не водил. Он производил впечатление интеллигентного, мягкого человека. Однако за этой внешностью скрывался очень твердый "стержень". Склонить его к чему-либо против его желания было совершенно невозможно. Запомнилось, что он произносил в таких случаях одну и ту же фразу: "Мне это сразу не понравилось". Увлекался радиолюбительством еще со школы, не оставлял занятий музыкой и охотно играл на виолончели дома, в кругу друзей. На университетских вечерах импровизировал на темы татарских мелодий. Конечно, мы это музицирование считали делом несерьезным".

Кто мог предположить тогда, куда заведут эти увлечения - музыкой и математикой? И. Зарипов, и Бухараев в конце 50-х годов оба, автономно, подошли к решению проблем искусственного интеллекта, моделирования творческих процессов, к компьютерной музыке. Но пошли каждый своим путем.

Вспоминает Светлана Павловна Хайруллина, доцент кафедры специальной математики Казанского авиационного института:

"Конечно, мы его хорошо помним. Не потому только, что он был комсоргом группы. Было в нем нечто, трудноуловимое, что не позволяло отождествлять его с общей студенческой массой. Внутренний мир его души был открыт далеко не для каждого. Особенно мы сдружились в период учебы в аспирантуре в Ростове-на-Дону, куда подались вслед за своим руководителем - Федором Дмитриевичем Гаховым. В Ростове это была настоящая "татарская орда". Это было удивительное время - молодости, счастья, увлеченности своим делом. "Аспирантура — или персидский рай", - пели мы в нашем шуточном гимне. Запомнился один характерный эпизод. Кто-то из знакомых выиграл по облигациям, кажется, очень крупную сумму денег. И это немедленно обернулось проблемой: как и на что потратить? Но не для Рудика. Поразило, что, не задумываясь ни минуты, он ответил: "Я бы купил хороший инструмент, виолончель. В доме обязательно должен быть хоть какой-нибудь музыкальный инструмент". У всех нас научная карьера складывалась гладко. Но уже тогда было ясно, что то, чем занимался Рудик (система особых интегральных уравнений типа свертки), нельзя назвать делом всей его жизни. Чувствовалась его неудовлетворенность и подспудные поиски самостоятельной темы. Да и в провинциальном, после Москвы, Ростове ему, кажется, было тесновато...

Встречались мы с ним и позже, - и в Москве, и в его приезды в Казань. Запомнилась особенная черта его характера - умение целиком отдаваться тому, что он делал, будь это даже приготовление овсяной каши, как однажды у нас на даче. Такой вкусной каши я никогда больше не ела! А эти поздравления, - Светлана Павловна показывает большую рисованную открытку с рифмованными шутками, нотами, разноцветными арабесками, - сколько души он в них вкладывал! А мы в своей суете даже иногда и отвечать забывали. Потому, очевидно, осталось какое-то смутное чувство то ли вины, то ли долга перед его памятью.

Готовность, с какой люди оставляли свои каждодневные дела и делились своими воспоминаниями, разыскивали старые фотографии, говорит о многом - Рудольф Зарипов оставил о себе на родине глубокую и благодарную память.

Второй ряд снизу: первый слева — Рудольф Зарипов, третий слева — его друг Раис Бухараев. 1950 г. КГУ.

М. Ф. РОМАНОВ

Copyright ©, Старая Казань, 2012-2018. Все права защищены.

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.