Из истории шпицрутенов

Николай Палкин - такое нелицеприятное прозвище императору Николаю I (1796-1855 гг.) придумал известный оппонент самодержавия, демократ и публицист Александр Иванович Герцен, памятуя о том, что государь наводил "порядок" в стране, применяя с особым пристрастием шпицрутены. Для тех, кто не знает, что это такое, поясню. Шпицрутены - длинные, гибкие прутья для телесных наказаний. Если, конечно же, считать "простым наказанием" 6-12 тысяч ударов, наносимых по оголенной спине осужденного, прогонявшегося сквозь строй солдат!

Николай I вошел в историю, громко хлопнув дверью. Сын императора Павла I и внук Екатерины Великой с подобающей только ему величественной жестокостью впервые дни своего правления расправился с восставшими декабристами, а затем последовали подавление польского восстания и установление полноправного, так называемого "николаевского режима". Стержневой основой его было военное "равнение под одно". Хотя, учитывая специфику характера Николая I, здесь уместнее было бы сказать - "равнение под одного".

Император с трепетом относился к своему "величеству" и поэтому жаждал от своего народа повсеместного почитания и покорности. Не случайно в 1833 году композитор Алексей Львов по заказу Николая I создает ныне хорошо известный, а совсем еще недавно всеми забытый русский национальный гимн "Боже, царя храни". Государь был властителем в полном смысле этого слова. Он очень интересовался отношением народа к его собственной персоне, а посему много путешествовал и знакомился с жизнью городов и весей.

Вниз да по Волге

Летом 1836 года Николай I совершал поездку по поволжским городам. Пробыв несколько дней в Нижнем Новгороде, он намеревался продолжить свой путь в Казань посуху. Правда, дождливая погода да топкая грязь внесли коррективы в его планы. По совету своего ближайшего помощника графа А.Х.Бенкендорфа для этой цели решили использовать небольшой пароход, принадлежавший астраханскому купцу Яралову (в то время пассажирского пароходства еще не существовало). В считанные часы корабль преобразили до неузнаваемости: на палубе устроили кухню; трюм, по удалении из него клади, превратили в комнату с маленькими отделениями для свиты, а для самого государя отгородили хорошую каюту, оклеив ее обоями. Не забыли и разнообразные съестные припасы, чтобы скрасить долгое и, как представлялось, однообразное путешествие.

Впрочем, несмотря на ненастную погоду, плавание оказалось очень занятным и интересным. Шли до Казани два дня. И на всем пути их радостно встречали простые рыбаки, искусно причаливая к судну и бросая на него только что выловленную рыбу. Многочисленные депутации от городков и селений в маленьких лодках подвозили именитому гостю хлеб и соль и с радостью и слезами на глазах кланялись в пояс. Такая картина умиляла и радовала императора. 20 августа на рассвете в негустом тумане подошли к Казани. На берегу высокого гостя ожидал военный губернатор С.С.Стрекалов, окружённый многочисленной свитой. Погрузились в экипажи, и великосветский кортеж двинулся в город.

Государь был удивлен царствовавшей в Казани опрятностью, множеством украшающих ее изящных церквей и других зданий и видом общего довольства, проявлявшегося в экипажах, нарядах и магазинах.

Граф А.Х.Бенкендорф, сопровождавший в этой поездке императора и побывавший в Казани в самом начале XIX века, не узнал ее: "...Она показалась мне совсем новым городом".

Университет - это лучшее

Проехав с большим трудом в кафедральный собор сквозь многочисленную разноплеменную толпу приветствовавших его горожан, государь встретился с высшим духовенством и прошел пешком по стенам древнего Кремля. Путешествуя по городу, Николай I с интересом осматривал разные новые постройки и городские заведения. Особое впечатление произвел на него университетский комплекс, который, по его словам, "...есть лучшее, какое ему когда-либо случалось видеть в этом роде". И действительно, казанцам было чем гордиться. Величественный главный корпус университета, его своеобразная церковь с таинственным, палевого цвета освещением, торжественно строгий актовый зал, аудитории и кабинеты - все поражало взгляд и подтверждало мысль, что это воистину Храм науки. С особым вниманием Николай Павлович осмотрел только что построенную астрономическую обсерваторию, библиотеку и анатомический театр. Будучи в университетском дворе, император в одночасье разрешил давний спор казанцев о месте установки памятника великому земляку, поэту и государственному деятелю Г.Р.Державину. А предыстория была такова.

Где стоять памятнику?

Впервые мысль об увековечении памяти поэта зародилась осенью 1816 года среди членов Казанского общества любителей отечественной словесности. Они выступили с предложением поставить Г.Р.Державину памятник. Однако в скором времени деятельность общества приостановилась, угасла и сама идея. Вновь она была выдвинута десять лет спустя. После этого по всей России открылась подписка на добровольные пожертвования для сооружения памятника, которая дала значительную сумму денег. Поэтому министр внутренних дел граф Д.Блудов счел возможным обратиться к императору с таким предложением: "...Необходимо соорудить памятник в таком виде, который бы по изяществу рисунка и размерам соответствовал цели изъявить уважение России к одному из первейших ее поэтов и с тем вместе служил бы украшением довольно важного города в империи, какова Казань".

Доклад очень понравился Николаю I, а посему он высочайше повелел "открыть конкурс для сооружения памятника Державину". В конкурсе приняли участие довольно много именитых художников и скульпторов, проекты которых оценивал совет Академии. Выбор пал на проект архитектора К.Тона и скульптора С.Гальберга. Пока в столице шло создание монумента, в Казани развернулась острая полемика о месте его установки. Вопрос окончательно и бесповоротно решил сам император. При осмотре новых зданий во дворе университета он обратил внимание на удобную площадку перед анатомическим театром.

Она имела форму полукруга, в глубине которого располагались сам театр и небольшой сквер. Выбор был сделан. Торжественное открытие памятника состоялось много позже - 22 августа 1847 года. Но вернёмся на одиннадцать лет назад и продолжим нашу прогулку по городу вместе с именитым гостем.

У больных каникулы?

Из Alma Mater Николай Павлович проследовал в находящуюся напротив университетскую клинику и, осмотрев ее, дал указание выделить из казны 200 тысяч рублей на сооружение новых медицинских служб.

Рассказывают, что, войдя в клинику, Николай Павлович спросил:

- А где же у вас больные?

- Их нет, Ваше Императорское Величество...

- А отчего так? - продолжал государь.

- По случаю каникулярного времени, - было ответом на этот вопрос.

- Вот как! - засмеялся император. - Стало быть, у вас и для! больных каникулярное время полагается!

Откройте ваше личико!

На следующий день государь имел возможность воочию познакомиться с представителями различных народов, населявших в то время Казанскую губернию. Все они были одеты в праздничные национальные наряды. Особенно заинтриговали татарки, лица которых скрывали покрывала. Но эти славные женщины, никогда ранее не снимавшие своих покрывал в присутствии посторонних мужчин, решились сделать исключение для своего царя. И, как заметил граф А.Х.Бенкендорф, "казалось, очень были польщены честью представить ему собою образцы своей народности". Государь же вникал в особенности их костюмов, вел оживленную беседу и в заключение наделил всех подарками, что, как рассказывают, несказанно обрадовало этих дам.

Проявляя нескрываемый интерес к представителям коренной национальности, Николай I полагал "почтить покорность и неукоризненную верность этих своих подданных" посещением соборной мечети, в которой его торжественно и с почетом встретил муфтий.

Перед отъездом из города император пожаловал награды и принял бал от местного дворянства. Ровно в полночь прямо с этого бала он отправился в дальнейший путь...

Благодетель

Казань, бесспорно, запомнилась Николаю I. Он понял ее значение для престола в частности и для всей России в целом. Это нашло отражение в его решительных действиях, когда стихийное бедствие - невиданный по разрушительной силе пожар - обрушилось в 1842 году на наш город. Потери были огромные. Сгорело 28 казённых и общественных зданий, 1294 частных дома, 9 церквей и гостиный двор. Тысячи людей остались без крова и пропитания. Весть о страшном казанском пожаре быстро распространилась по всей стране. В октябре того же года Николай I передал городу из средств Государственного заемного банка 1 миллион рублей серебром со сроком выплаты ссуды на 37 лет. Кроме того, из личных средств он подарил городу еще 50 тысяч рублей. Более мелкие суммы пожертвовали члены царской фамилии и чины Министерства внутренних дел.

Месяц спустя в Санкт-Петербурге был рассмотрен и утвержден план восстановления и дальнейшего развития Казани. Как бы то ни было, пожар 1842 года явился трудным, но обновляющим горнилом, через которое прошла Казань, чтобы возродиться, подобно древнему Фениксу, в улучшенном виде. А за всем этим, как мы видим, стоял не кто иной, как Николай Палкин.

Вот и выходит, что жизнь и деятельность любого человека, в особенности отмеченного силой и властью, чаще всего сродни палке о двух концах...

https://pharma-generic.com/buy-xanax

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Copyright ©, Старая Казань, 2012-2017. Все права защищены.

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.