Утверждение, что Тукай является для татарской литературы тем же,
чем для русской литературы - Пушкин,
давно уже стало тривиальным. Однако когда речь заходит
о переводах тукаевской поэзии на русский язык, оно почему-то
словно забывается. Чаще всего стараются заставить Тукая
звучать не в лучших стилистических традициях русского
классического стихосложения, а в стиле тюрков.
Мне кажется, использовать такой подход в переводах поэзии татар
на русский язык - грубая ошибка. Поэтические языки тюрьков,
а также многих других народов Востока столь отличны
по своему строю от русской поэзии, что использование в переводах
принципа формального подражания оригиналу может
только разочаровать и оттолкнуть читателя.
Предлагаемые в этом номере переводы Тукая выполнены
без подражания внешним формам его стихов. Ведь если бы Тукай
был рожден не татарином, а русским, его великий поэтический дар
проявил бы себя в формах, свойственных
русскому классическому стиху.

Нияз Ахмеров

От редакции. Нияз Узбекович Ахмеров - преподаватель Казанского медицинского университета. Кроме медицинского, имеет высшее филологическое образование и успешно работает в области художественной литературы. Добавим: Нияз Ахмеров - внучатый племянник Салиха Сайдашева и внук Шигаба Ахмерова - издателя, приемного отца Сайдашева и друга Габдуллы Тукая.

Шигаб Ахмеров - известный деятель татарской культуры, издатель и журналист, был близок с Габдуллой Тукаем. Они жили в смежных комнатах в гостинице "Булгар", поэт приехал как ближайший друг Ахмерова в дом сестры Салиха Сайда-шева Амины, когда Шигаб сватался к ней.

Публикуемый текст из архива Шигаба Ахмерова, любезно предоставленный семьей Ахмеровых, интересен прежде всего как свидетельство очевидца события, послужившего поводом к созданию Тукаем известного стихотворения "Не уйдем!"

Шигаб ахмеров

Ошибка? нет - Дремучее   заблуждение, беспардонная   клевета

Как-то на днях я получил письмо от моего приятеля, живущего в Москве. В своем письме он обращается ко мне со следующей просьбой:

"Написанное поэтом Тукаем в 1907 году стихотворение "Не уйдем" было, насколько я знаю, ответом на предложение правой прессы мусульманам: "Убирайтесь в Турцию". В вышедшем в 1955 году Тукаевском сборнике, в академическом издании, говорится в предисловии, что это стихотворение было написано в ответ на призывы татарских реакционеров к татарам уехать в Турцию, что, разумеется, неверно. В этом своем письме я прошу Вас, не сможете ли Вы прислать по данному вопросу сведения, сохранившиеся в кладовой Вашей памяти".

Я, естественно, послал товарищу ответ на его письмо. Только ответ этот был замкнут в орбите частной переписки двух приятелей. Однако вопрос, поднятый в письме этим товарищем, не может оставаться только в сфере частного обмена мыслями. Речь ведь идет с серьезном стихотворении нашего великого поэта Г. Тукая, об историческом выступлении поэта, об обстоятельствах, вызвавших к жизни это выступление, не ограниченное временем и навечно запечатленное на страницах печати.

Поэтому я решил поделиться с читательской аудиторией своим мнением по этому вопросу, опираясь на известные факты и обстоятельства, очевидцем которых я был.

Габдулла Тукай оставил нам не только прекрасное поэтическое наследие - его литературно-критические статьи, посвященные народному творчеству, проблемам драматургии, первым театральным постановкам труппы "Сайяр" и, наконец, программное стихотворение "Театр" дают нам право назвать Тукая первым татарским театроведом. Он глубоко понимал суть театра, его роль в жизни народа, душа которого стремится к самовыражению через искусство.

Проникнув в душу народа, в очерке "Народная литература" Тукай убедительно показал, как рождалась та или иная песня. Вот, например, сатирическая песня о деревенском жителе Гайнутдине, провинившемся перед односельчанами каким-то неблаговидным поступком. Как пишет Тукай, песня исполнялась не где-нибудь, а обязательно перед домом провинившегося. Раскрывая содержание песни, он описывает весь ритуал исполнения и дает оценку его сногсшибательного воздействия на самого "героя" и его семью.

Такие песни деревня рождала постоянно, и среди выдумщиков-исполнителей выделялись один-два не зависимых ни от кого человека, которых называли масхарачи или шамакаи. В дословном переводе масхарачи означает насмехаться над кем-то. Этот рожденный жизнью театрализованный элемент был сугубо сатирического жанра.

Масхарачи сродни русскими скоморохам, а более всего близки таджикским масхарабозам. Природа их у всех народов одна: выставить на посмешище тех, кто отличился несуразными поступками. Тукай чутко уловил природу масхарачи или масхарабозов и даже в некоторых собственных произведениях, например, в "Старометоднике", сумел использовать природу этого жанра.

Тукай, росший в деревне и обучавшийся в медресе, где активно развивался институт масхарачи, своим творческим чутьем впитывал народную мудрость, нередко сам, преображаясь в какого-нибудь насмешника. Уже тогда он проникся верой в театрализованный мир народа, насмехаясь над пороком и глупостью, и находил в этом мире ответы на самые серьезные вопросы, которые задавала жизнь.

Джавад Автахович Тарджеманов помогал редакции еще до того, как вышел в свет первый помер журнала. Предложил текст о татарских слободах Казани. Советовал, переживал, сердился, радовался. Познакомил с работой дочери Гульшат Тарзимановой (Мухаммедовой), фрагмент из которой публикуется в этом номере. Его воспоминания о Новотарской слободе на русском языке также публикуются впервые. Так случилось, что изданная редакцией приложением к журналу книжка для детей стала для Джавада Автаховича последней. Он очень ждал ее... Редакция благодарна этому неравнодушному человеку.

Есть на земле казанской небольшие пространства, пятачки, особенно значимые для истории. Неудобья ли там, стужа ли вековая лютует - а семена культуры, брошенные как бы невзначай, пробиваются к солнцу, дают крепкие, здоровые побеги. Одно из таких местечек - Новотатарская слобода. В ней доля народная, в ней - корни татарской нации. Судьбы людей, простых и знаменитых, переплелись здесь особенно тесно. Истаивают годы, столетия - события, лица остаются жить в памяти, в сердце...

Впору моего детства Новая Слобода теснилась в окружении болот, по весне и осенью напоминая Венецию: куда ни глянь, всюду лодки, плоты. Раздолье пацанам! Одно из первых воспоминаний - половодье, узкие мостки, надвигающееся рогатое-бородатое чудище. Коза, бредущая навстречу, столкнула меня в воду, нахлебался вдоволь, хорошо, взрослые успели заметить. С улыбкой рассказываю сегодня о забавном случае, но знакома мне и иная "Венеция", недобрая. Много позднее, когда я учился в классе седьмом, осенним днем перед "каз эмэсе" резвились мы в большую переменку на железнодорожном полотне. Болотца между Старой и Новой татарскими слободами были уже покрыты льдом, на котором там и сям чернели стайки диких уток. Вдруг раздался истошный крик: "Тонет, потонет ведь!" Десятилетний мальчишка, решивший согнать птиц, добрался скрадкой до середины болота, неокрепший лед подломился. Утки взлетели, а он на наших глазах пропал, утонул...

Кто же строит дома на болоте? О чем думали наши предки? Так, исподволь, начиналось для меня постижение истории слободы, где в 18 веке обосновались прадеды по высокому повелению: "переселить татар на берега речки Ишка в луговине Волги, близ села Поповка". Обосновались и развели здесь сады, затеплили жизнь в этом гиблом месте.

Печаль следит за мной как тень...

О непознанном в жизни и  смерти нашего знаменитого земляка

Казань - средоточие и магнит татарской культуры,
в том числе литературного творчества, - не миновали
очень многие русские писатели. Ряд имен внушительный,
среди них есть блистательные: Державин, Каменев, Аксаков,
Боратынский, Горький, Заболоцкий, Тушнова...
А еще - Пушкин, Маяковский, еще - Чистополь и Елабуга
сороковых... Одни в Казани родились либо жили,
были укоренены, другие недолго ходили по казанским
мостовым, но оставили здесь заметный след.
Любой подлинный писатель, художник вообще -
духовный центр каждого пласта истории. Связуя воедино времена,
творец сохраняет свою эпоху от забвения,
продолжаясь в созидании исторической памяти.
Начиная публикацию статей о литераторах, так или иначе
связанных с казанской землей, перелистаем страницы
прошлого - и вновь обретет жизнь витающий в закоулках
памяти нетленный дух...


Наш выдающийся земляк поэт Гавриил Петрович Каменев (1772 - 1803) в отличие от многих русских литераторов, связанных с Казанью, здесь родился, жил и умер. Произведения его на рубеже XVIII - XIX веков в течение нескольких лет печатались в московских и петербургских периодических изданиях.

Каменев - младший современник Карамзина и старший - Жуковского; он был одним из заметных представителей предромантизма - литературного течения на рубеже классицизма, сентиментализма и романтизма.

В другой - не литературной - сфере жизни Каменев был очень богатым человеком, купцом 1-й гильдии; в 1800 году он получил почетное звание коммерции советника, избирался на высокие должности городского самоуправления - сначала ратманом, затем бургомистром в магистрате.

.... Пусть повторяет общий голос
Доныне общие слова,
Но сердце на два раскололось
И общий путь - на разных два.

Марина Цветаева

Есть на Земле место со странным названием - Елабуга. Окуневый берег... Города входят в нашу жизнь именами рожденных в них великих людей - поэтов, героев. Этот город отмечен иным. Во второй половине прошлого века здесь обрела покой душа кавалерист-девицы Надежды Дуровой, а в веке нынешнем завершила свой жизненный путь одна из самых трагических фигур русской поэзии - Марина Цветаева.

Мне было пятнадцать, когда отец подарил маме в день рождения книгу стихов Марины Цветаевой. Я никогда раньше не слышала о ней. Не удержавшись, за праздничным столом начала перелистывать страницы и с трудом отложила книгу, когда мне сделали замечание. Но потом уже с нею не расставалась, настолько была очарована первым же стихотворением сборника:

Над миром вечерних видений
Мы - дети, сегодня цари,
спускаются длинные тени
Горят за окном фонари.

Стихи Цветаевой не были похожи на то, что читала прежде. Я нашла в них все противоречия своего пятнадцатилетия.

Я люблю такие игры,
Где надменны все и злы.
Чтоб врагами были тигры
И орлы!

Недавно в Москве вышел в свет специальный выпуск журнала "Искусственный интеллект". Он целиком посвящен жизни и деятельности нашего земляка, музыканта и выдающегося ученого Рудольфа Хафизовича Зарипова. Одним из первых в мире, еще на рубеже 50—60-х годов, он начал исследовать проблему компьютерного моделирования художественного творчества, прежде всего музыкального. И занимался этим всю свою жизнь, будучи практически единственным серьезным специалистом по этой проблеме в СССР. Он родился, учился в Казани, затем работал до конца своей жизни в Москве. Им опубликовано огромное количество научных работ, и не только на русском языке. Его перу принадлежит несколько крупных монографических исследований, получивших мировое признание. Статьи о нем появляются сейчас в справочниках по кибернетике, информатике, готовится материал в Татарской энциклопедии. Но, увы, здесь, на родине, до сих пор его имя известно лишь друзьям-однокашникам и специалистам, которые развивают сейчас его идеи в НИИ "Прометей", в Казанской консерватории. Что ж, пора познакомиться с Р. Зариповым не только им. Редакция предлагает читателям несколько статей из спецвыпуска "Искусственного интеллекта", связанных с казанским периодом жизни нашего знаменитого земляка.

Е.П. КЛЮЧЕВСКАЯ

Источники, которые позволили бы воссоздать малоизвестный казанский период жизни Рудольфа Зарипова, увы, немногочисленны: личное дело на 37 листах в архиве Казанского университета; обрывочные, но неизменно благодарные воспоминания тех, кто с ним учился - Раиса Гатича Бухараева, Наиры Абдрахмановны Халитовой, Светланы Павловны Хайруллиной; книги с дарственными надписями Наталье Адольфовне Сегель, его первой учительнице музыки... Двухэтажный деревянный дом в старинном квартале Казани, где проживала семья Зариповых, давно не существует...

В школьные годы Зарипов увлекался математикой, учился он хорошо. В 1947 году Зарипов окончил среднюю школу по классу виолончели. Увлечение математикой совмещалось у него с глубоким знанием литературы и музыки.

Следуя призванию, осенью 1947 года Р.Х. Зарипов поступил на математическое отделение физико-математического факультета Казанского государственного университета. Я оказался с Рудиком Зариповым в одной группе математиков, и на первом курсе он был старостой нашей группы. По натуре своей он был человеком очень мягким, и этим часто злоупотребляли любители пропускать лекции. Так как староста Зарипов аккуратно "забывал" фиксировать пропуски лекций студентами, деканат к всеобщему огорчению группы назначил другого старосту группы.

Среди первых наших учителей были такие прекрасные профессора, как В.А. Яблоков, А.Н. Норден, В.В. Морозов, М.А. Пудовкин. В 1951 году по воле Минвуза СССР мы были переведены в МГУ им. М.В. Ломоносова на механико-математический факультет и жили в общежитии МГУ на Стромынке. В декабре 1952 года, защитив дипломные работы и сдав госэкзамены государственной комиссии под председательством проф. П.П. Паренаго, мы получили дипломы по специальности математика. По распределению мы должны были работать в Спец НИИ, занимаясь там криптографией. Однако эта работа и атмосфера самого учреждения большинству выпускников нашей группы пришлась очень не по душе, но нам повезло - работу эту удалось оставить.

В 1954 году Р.Х. Зарипов поступил в аспирантуру, и его первые самостоятельные научные шаги прошли под руководством профессора математики Ростовского университета Ф.Д. Гахова. Первые работы Рудольфа Хафизовича относятся к исследованию интегральных уравнений. Аспирантура завершилась успешной защитой кандидатской диссертации в 1958 году.

Арнольд Иванович Бренинг. Человек, сделавший немало для города, ставшего ему родным. Теперь для казанцев открылась еще одна грань его неординарной натуры — увлечение фотографией. Занятие, обогатившее нас редкими фотоснимками, значимость которых мы вряд ли еще оценили в полной мере.

Долго уникальные негативы - стеклянные, в основном дореволюционные фотопластинки, на которых запечатлены кроме семейных сцен события, мимо которых не мог спокойно пройти хозяин Старопроломной аптеки, фотограф-любитель Арнольд Бренинг, хранились на чердаке, потом на печке в квартире его детей. Как рассказывают Ольга Арнольдовна и Рудольф Арнольдович Бренинги, их отец каждый выходной выбирался на фотографическую экскурсию (некоторые пластинки так и подписаны - фотоэкскурсия N...).

Семья Бренингов в нашем городе живет с середины прошлого века, когда отец Арнольда Бренинга - семнадцатилетний Иван Иванович Бренинг, получивший хорошее образование и к тому времени уже имевший диплом провизора (фармацевта), поехал искать приключений и счастья подальше от дома своих родителей. В его внешности было нечто монгольское — может, именно поэтому выбор пал на Казань?

Copyright ©, Старая Казань, 2012-2017. Все права защищены.

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.