Когда в 1878 году сотрудники университета выставили против главного входа «вольтову дугу» и включили ее в вечерней тьме, «осветилась ВСЯ Воскресенская улица, вплоть до крепости (Кремля — Б.Е)» — отметили газеты.

Как же темно-то было на тех давних улицах — сейчас и не представить.
С 1840 года ежевечерне стали зажигать в уличных фонарях керосиновые лампы. К 1873 году таких фонарей насчитывалось уже 720. А «сила света» лампы— это всего-то «7 (семь) стеариновых свечей лучшего качества по 4 штуки на фунт» (этакий, простите, эталон был). К тому же это световое «море» было поднято над землей почти на 2,5 метра — не насмотришься.

Конечно, был в городе и более яркий свет — газовый, ведь с начала 1872 года его имели и университет (химики наладили получение горючего), и заводы Алафузова (продукт возгонки бересты) и Крестовниковых (осцилляция сала). Но это были локальные опыты, не более.

20-23 декабря 1872 года (везде — старый стиль) в Думе нашей решался вопрос о газовом уличном освещении с «помощью текучего нефтяного газа». Серьезного уровня проект внес отставной инженер поручик Владимир Оттомарович Баранов, но не сам, через своего уполномоченного — отставного гвардии поручика Владимира Александровича Шнегаса (пишу столь подробно, ибо родственники этих людей еще живут в нашем городе, так что приятна будет им эта память). За этими людьми стояло могущественное финансовое правление Моршанско-Сызранской железной дороги во главе с г. Башмаковым.

Авторы проекта обязывались в течение самого короткого срока (не более 2,5 года) поставить на выделенных Думой улицах до 1000 фонарей с «силой света до 12 свечей». Фонари предложили установить через 40 сажен по каждой стороне улиц, то есть через 20 — по магистрали. В перечень улиц вошли Вознесенская, Б. Красная, Ново-Комиссариатская, Георгиевская, Евангелистская. Разверните план старой Казани — могучая «география» рисуется.

За 1600 часов горения город обязывался уплачивать концессионерам 14,8 рубля. При этом предполагалась передача всего освещения во владение г. Башмакова на 50 лет (до 1922 года), после чего город получал все в свою собственность. Правда, была и оговорка о более ранней передаче, но то — не безвозмездно. Для получения «текучего газа» выделено было «не более 3 десятин порожних городских земель» в Суконной слободе, там возвели кирпичные строения под железной кровлей. Все расходы по прокладке линий, установке чугунных столбов с фонарями, содержанию штата фонарщиков (с обязательством ежедневно протирать стекла фонарей) и т.п.предприниматели брали на себя, обязуясь включать все фонари по условному сигналу с городских каланчей со «скоростью в полчаса». Более того, в договор включены были и ущемляющие предпринимателя, штрафы (минимальный в 500 рублей) за самые разные нарушения работы системы — вплоть до нерегулярного протирания стекол.

Да, чтоб не забыть истинную «силу света» предполагалось замерять фотометрами типа Бунзена с опубликованием результатов в печати. И действительно, были такие данные в газетах, этим создавалась некая демократия, гласность — налогоплательщик должен был знать, за что платит эти 15 рублей «столбовых». Знал, но это не мешало системе не работать. По всей длине Рыбнорядской улицы было не более 4 работающих фонарей. Вся надежда была, как писали газеты, — на луну, при ее отсутствии начинались драмы.

Естественно, газ можно было ввести и в частные дома, и в организации — за особую плату, не считая труб и фурнитуры — 15 рублей за 1000 кубических фунтов газа (около 3 кубометров).

Словом, с осени 1874 года на улицы наши шагнули новые светильники. Понятно, что сам факт увеличения числа «огней» был куда более приятен. Дело здесь было еще и в том, что г. Башмаков на новом газовом заводике производил и керосин, так что заинтересован он был куда как сильно в новом деле, а потому число керосиновых фонарей не уменьшалось. Более того, в 1911году, когда г. Башмаков владел уже фирмой «Газ и Электричество», на улицах ставили керосино-калильные фонари «силой в 800 свечей».

Как жилось фирме? Не слишком, в общем. В том же 1911 году долг города ей составил более 25 тысяч—денег наш бюджет не имел в достатке никогда. К тому же деревянные стойки керосиновых фонарей дряхлели, доходило до их обрушения вместе с фонарщиками. Жители близлежащих домов уворовывали керосиновые лампы в огромных количествах. Все это пишется в размышление тем, кто обожает тему «Россия, которую мы потеряли».

Г. Башмаков указал Думе, что при «открытии более дешевого и удобного способа освещения» он введет и его — по особому договору.
И с лета 1897 года его трудами на наши главные улицы вышло электричество.

Рассказ об этом— позже.

Борис ЕРУНОВ.

Copyright ©, Старая Казань, 2012-2018. Все права защищены.

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.