О чем писали местные газеты. Микрообозрение нравов

В продажу поступил сборник поэтов г. Самары. Рекламировались, в частности, стихи Г. Слюзова. Образчик его поэзии:

«А пишу, фантазируя, и в вечерний свой досуг,
Если слишком много вру я,
То прости мне, Милый друг!
Но прощать коль ты не можешь,
То меня ты накажи
Тем, что ты, конечно, можешь
Бросить в печь мои вирши»  (каково ударение — вирши!).

 

«Волжский вестник».  11 августа 1885 года.
23 декабря 1893 года в Вязовые прибыл первый в казанской истории паровоз Московско-Рязанской железной дороги. Некто после завтрака, воспользовавшись отсутствием поездной прислуги, влез на паровоз и начал крутить колесики и двигать рычажки. Паровоз двинулся с места, набрал ход. Человек 40 бросились вдогонку, кто-то даже успел ухватиться за буфер, но остановить не удалось. «Пассажир» от ужаса вопил, потеряв шапку. Если б топка не охладела совершенно кто знает, куда бы его занесло?!

«Казанский телеграф». 25 декабря 1893 года.

«Уже не новость,— жаловался своим читателям в 1882 году «Волжский вестник»,— что казанские улицы пребывают по ночам во мраке. На всем протяжении Рыбнорядской улицы едва можно насчитать 4 — 5 фонарей...».

В Казани тусклые керосиновые светильники на улицах зажигались с 1840 года. Фонари с текучим газом, подводимым по подземным трубам, появились на улицах в 1874 году. Вот так с той поры и конкурировали газ и керосин, не уступая друг другу ни числом фонарей (и тех и других было, в общем, поровну — по тысяче источников света - каждого типа), ни силой освещения (в старом исчислении световых потоков фонари несли по 12 свечей каждый).

Во время ремесленной выставки 1886 года казанское отделение Русского технического общества сделало серию докладов «Об электричестве» для предпринимателей города. С легкой руки отделения и не без его прямого участия, дело электрического освещения в городе сдвинулось достаточно решительно. В конце 1887 года контрагент Василевский ставит в Панаевском саду динамомашину с двумя «паровиками», обеспечивающую током 8 больниц, «электрических шаров» (попросту говоря, дуговых фонарей системы Яблочкова) и несколько сот малых лампочек (угольных, лодыгинских – по 50 свечей каждая).

К своим «звездам» Василевский шел через подлинные тернии. Вылетавшие из труб паровичков искры вызывали законное негодование обывателей окрестностей Панаевки. Так что штрафы, запреты и проч. шли из городской управы один за другим. Переход на уголь, дававший поменьше искр, чем дрова, также не принес покоя электрификаторам. Дым доходил до Державинского садика. Словом, вопрос о судьбе динамо был вынесен на городскую думу. Ее вердикт был по обыкновению немногословным и «точным»: «Сделать что-нибудь нужно...» К выставке 1890 года на Николаевской площади было устроено местное электроосвещение, оставшееся на долгое время не более чем экзотической деталью и символом частного шика. Пятью годами позже стали поговаривать о проведении трех линий оснащения всего района Театральной площади и фешенебельных улиц центра. Концессию аж на 25 лет (вплоть до 1920 года) взяла фирма газовладельца С. Вашмакона, оговорившая примерно такие условия: прохода за счет города, столбы — ее сила света фонарей — 16 свечей (чуть поболее газовых и керосиновых). С каждой такой лампы концессионеры получали по 2 копейки в час.

С января 1896 года началось строительство перкой городской электростанции на Театральной площади. Первое пробное освещение состоялось 24 июля 1897 года на Большой Проломной. Проба разочаровала. Поставленные наспех вкривь и вкось столбы с лампами стояли редко и освещали скорее лишь самих себя. Более удачную систему удалось создать на Воскресенской. Вот с пробы на ней, проведенной 6 октября 1897 года, и началось достаточно регулярное освещение улиц города. Намерения концессионеров простирались до 50 дуговых и 6.629 обычных ламп (в основном в помещениях, один театр поглотил 1.200 таких ламп). Дуговые фонари были несовершенны. Смену углей в них приходилось вести часто. При этой процедуре обычно присутствовали толпы зевак, которых мало смущало слепящее пламя вольтовой дуги, полыхавшее под руками мастера-настройщика.

В 1898 году владельцы Панаевки впервые использовали электроосвещение в качестве подсветки картин на выставке французских живописцев. С конца 1899 года к лесу столбов сетей уличного освещения добавился частокол трамвайных. Росло число и дуговых фонарей на улицах. Они использовались уже в театрах и цирках. А владелец фотоателье на Воскресенской Фельзер впервые в России применил для съемок электроосвещение в павильоне, опередив тем самым обе столицы, но отстав от Парижа. Это был уже, 1901 год. А через год некий Полиповский пробует на Кабане лодку с... электромотором.

Вторая городская электростанция была построена лишь в 1914 году на берегу Кабана. Центр города к тому времени уже полыхал, морем света, зато окраины терялись во мраке. Для убедительности скажу, что в помещениях железнодорожного вокзала и на платформах по вечерам зажигались всего 2—3 лампочки по 12 свечей каждая. Так что поводов для оптимизма было мало. До 1917 года в освещении все-таки доминировали газ и керосин «Неужели мы дождемся когда-либо другого вместо нынешних нищенских коптилок?» вопрошала в конце 1909 года  «Вечерняя Казань»

Дождались, конечно. Но уже после революции.

Б. ЕРУНОВ.

Copyright ©, Старая Казань, 2012-2018. Все права защищены.

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.