Казань - место моей родины... В ней я прожил более двадцати пяти лет своей жизни, в ней учился и "созрел", в ней провел лучшие годы своего студенчества, из ее alm’ы mater - и получил свидетельство "об увольнении", в местной прессе я выступил на тернистый путь провинциального литератора, одним словом, Казань -дорогой, родной мне город и куда бы судьба не закинула "блудного сына" казанской alma mater - он останется верным твоей, Казань, памяти...

Понятно поэтому, что после продолжительной разлуки, я подъезжал к Казани с некоторым трепетом... Боже мой, как похорошела казанская красавица! Как она прифрантилась, подтянулась и как лукаво строит глазки старому ворчуну "Прогрессу"!.. Еще на устье пахнет старинкой: там все такие же глубокие пески, как было раньше, но уже при въезде в слободу, заметно стремление к комильфотности... Прежде всего, нет более "Петрушкина разъезда"... Эта затея чудака Тальквиста напоминала как по внешнему виду, так и по носящемуся окрест неприятному запаху, две какие-то подозрительные будочки... Теперь этого нет... "Петрушка" исчез...

Где прежде были горы для катания, там ныне прекрасный павильон для выпивания... Только проехал адмиралтейство, - рельсовый путь блеснул своей сталью, пересекая дамбу и напоминая о том, что Казань имеет кое-какие отношения к г. Прогрессу... Правда, говорят, насыпь только нынче весной развалилась и связь с Прогрессом разорвалась, да разве это имеет существенное значение: гг.инженеры, как известно, в три дня созидают и в три дня разрушают кукуевские насыпи, а не то что эту ничтожную тропинку... На полпути дамбы - опять новость... Здесь стоит полицейская будка, как стояла тридцать лет и три года, но нет этих шаловливых надписей за будкой: "даром для мужчин" и "даром для дам"... Признаться, здесь я невольно вздохнул: последняя память о Тальквисте уничтожена... Так неблагодарны люди и так невнимательны местные ученые к памятникам древности!.. При въезде с Ивановской горы - на Воскресенскую опять поражаюсь: на углу красуется какое-то здание загадочной архитектуры.

- Что это такое? - спрашиваю извозчика.

- Музея... Нну!.. кляча заморская! - ответил он, нахлыстывая свою лошаденку.

- Что же там показывают?

- Всяка всячина... Ты спроси: чаво там нет?!.. Одной одежи, поди, рублей на тысячу, камней драгоценных - всю Воскресенскую вымостишь, зверей - по семи пар нечистых и по паре чистых, патреты всех генералов, какие только были на свете...

Извозчик, видимо, увлекся и продолжал городить вплоть до той минуты, как я, пораженный новым доказательством некоторой интимности между Прогрессом и Казанью, воскликнул:

- И здесь конка?..

- А ты как думал?.. Теперь везде конка - только порядочные не садятся... Почему?

- Да уж порядочный - всегда извозчика возьмет, а это пяташные господа, - ну, они норовят влезть туда... Она за пятак-то готова тебя в Лаишев увезти... До Швейцарии... Там трахтер, всякое увеселение...

"Черное озеро" превратилось в поросшую деревьями лощину, на Николаевской площади, вместо куч пыли и навоза - сад, по Грузинской - аллея тенистых тополей... Домики словно только умылись: чистенькие, беленькие... Одним словом, Казань меня обворожила...

- Разбогатели вы, должно быть? - замечаю одному казанскому обывателю...

- Какое - там!..

- Да уж больно Казань-то прифрантилась.

- Оно так-то так... Только это все равно, как это в песне поется: "Если барин при цепочке, - это значит, - без часов"... Верите ли, гроша медного в кармане нет?.. Кругом в долгу... Недавно вот только голова всю голову изломал, изыскивая средства к расплате с железнодорожниками... Еще на первый случай "перехватили" из водопроводных сумм, да ведь "водопроводный капитал" уже иссякает, как и источник нашего водопровода... Это, батенька, "форс на голенищах"...

За то Прогресс!..

- Нельзя же его на содержание брать, батенька... Этак нашей красавице-Казани придется скоро запеть песенку Франтих из Суконной Слободы:

Все я кольцы, все браслеты

С своим милым прожила,

Я последнюю цепочку

За свиданье отдала...

- Да, не жалко, стоило бы, а то дорога вышла какая-то убогая...

- А кто у вас теперь голова?

- Да все он же, "сын писателя и сам в душе писатель"!..

Весь день я пробродил по Казани, навестил много знакомцев... Между прочим, встретил я г. Ардашева. - Ба! - воскликнул он в некотором испуге - вы опять не "Дневник ли обывателя" писать приехали?..

- А что, разве вы все еще председатель?

- Да... Вы уж оставьте, Ей-Богу бросьте... будет уж... У нас тут и так есть один, тоже мало-мало "понакащивает", какой-то "Паф", чтобы ему пусто было...

- Не любите?

- Да кто их любит?..

"Ах, Казань, Казань," - подумал я - "хоть ты и в новой коже, да сердце у тебя все то же"...

Ночь спал тревожно. Мерещилось черт знает что такое... Какие-то зловещие сны не давали мне продолжительного отдохновения...

Снилось мне, что бедная Казань сидит у развалившейся насыпи около дамбы, подперла рукой алую щечку и такс во-грустно поет:

А он, какой коварный, Не любит он меня...

Подхожу ближе, спрашиваю, о чем грустишь, красавица?..

- Связалась я, дура, на старости лет с подлецом коварным... Подъехал он ко мне, обобрал меня, сироту, и связался с другой...

- С кем, государыня моя? - спрашиваю. С Вяткой мерзавкой... С Вяткой...

А потом вижу вдали пошатывающегося парня с гармоникой и широкорожую рыжую бабу около него... Парень играет на гармонике и поет:

У моей заразыньки Голубые глазыньки...

А толсторожая баба бьет в ладоши и кружится около него.

- Кто это? - спрашиваю у близ стоящего будочника.

- Прохвост один - Прогресс... А эта баба - толоконница Вятка...

 

Е. ВАЛИН
"Волжский вестник", 28 июня (10 июля) 1895 г.


Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Copyright ©, Старая Казань, 2012-2017. Все права защищены.

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.