В стародавние времена, когда коза была грозным предводителем, сорока - сотником, утка - урядником, лягушка - плотником, стрекоза - скрипачкой, мышь - пастушонком, а ворона - сторожем цыплят, жил-поживал на свете богатый мурза. И хоромы имел он толстостенные, и жену пригожую, и трех сыновей послушных.

Однако пробил час и мурзе потревожиться, не все деньги считать.

Явился к нему крылатый Змей большеголовый. Трава полегла у ворот.

- Эй, мурза! Хочу дочь свою выдать замуж, больно хороша стала. Сыновья твои тоже небось набрали силу. Зови согласного!

Мурза обомлел. Как поперек встанешь такому страшилищу. Старший сын наотрез отказался.

- Ишь чего захотел, пришел да приказывает! Чтоб я со змеиной дочерью гулял? Никогда!

Средний сын с перепугу хворым притворился: прихрамывать стал, глазом косит на сторону, слова едва выговаривает:

- Рано мне, отец, из дому уходить. В змеином царстве ползать-летать обучат, а я на ногах привык стоять, на сундуке посиживать. Да и голова болит, как задумаюсь, Не гожусь я в женихи.

Вот нескладица вышла!

Не буду испытывать младшего, пустое дело, опечалился мурза: я - отец, мне и отвечать!

Встал перед Змеем:

- Нету надобности мне с тобой родниться, поищи-ка в другом месте. Не желают сыновья.

- А меньшого спрашивал? - засомневался Змей.

- Он в саду птиц певчих слушает.

- Побеспокой, пожалуйста, пусть свое слово скажет, - настаивает гость, но гнева не показывает.

Отправился отец к младшенькому. Тот в цветнике розы холит да на небеса дивится - как замечательно вокруг!

Так-то и так-то, говорит мурза, братья твои уперлись, а у Змея терпение кончается, жарко возле него стоять - крыльями трепещет, вот-вот в узел завяжется, а как развяжется, дом свалит.

- Хочешь, спрячу куда? - беспокоится отец.

- Не боюсь я никого и ничего, - отвечает сын. - Твое бы сердце не поранилось. Возьму я в жены дочь Царя Змей, погляжу, дальше что будет. Мне всякая история на земле интересна.

- Ну и с богом! - согласился отец. - Неспроста Змей о тебе допытывался. Пойду обрадую его. Может, не такой он плохой, как с виду кажется, за дочку все же переживает.

Вышел мурза к Змею и сказал о согласии младшего сына, не спрятал своей печали. А гость вроде и не заметил, что втайне загоревал мурза: меньшой - всегда последняя опора к старости.

Выпрямился змей, готовый к полету, блестит кожей расписной, значит, радость у него.

- Пускай придет твой сын к Красной горе, отыщет пещеру и ждет у входа. Сказал и улетел. Обернулся отец, а сын уже подтянул кушак, коня из ворот

выводит.

- Готов я, отец. Будем прощаться, ни к чему канителиться.

Братья чувствуют себя неловко, сожалеют словно - не им в путь-дорогу. Один копыта у коня проверил, другой седло поправил. Мать слезу утирает кончиком платка.

- Поберегись, сынок, - просит мать.

- Что это вы грусть-тоску навели? - улыбается младшенький. - Не отрезанный ломоть я, к дому вернусь. Погляжу на красавицу-жену и приеду. Меня в саду работа дожидается, кусты подрезать пора. Вот три цветка отвезу невесте, не годится пустые руки показывать. Прощайте и не переживайте за меня, не успеют цветы притомиться, как на месте буду.

- С цветами баловство одно! - проворчал старший брат.

- С ними не заскучаю! - сказал младшенький, оседлав коня.

Долго он ехал, успел проголодаться. Набрал орехов, напился из ручья - и опять в силе. И розы обрызнул водой. И коня вдоволь насытил.

Ехал - насвистывал. Ни опасения не испытывал', ни мысли захудалой - вернуться. Думал: жизнь наладится - выращу цветы неувядающие.

Ягодный куст прямо к плечу поднялся, будто кто приподнял его. О аллах, что за сладость! Не торопил коня, не подхлестывал, ягодой наслаждался.

Конь сам пришел к Красной горе на второй восход солнца, когда маленько задремал жених в седле. Стряхнул сон с век, огляделся.

Красным, застывшим в воздухе пламенем полыхнула гора.

Тут неожиданно и человек появился.

- Здравствуй, который на коне! Как доехал?

Юноша ответил на приветствие, поблагодарил за участливость незнакомца.

- Все хорошо! - сказал. - Не умаялся совсем. Тогда вот что, пещеру-то видишь?

- Конечно.

- Не пугайся, сейчас сползутся сюда змеи. Это - твоя родня. Не тронут они тебя. А я покину ненадолго.

И пропал с глаз.

Потекли ручейками змеи из пещеры, окружили юношу. Заползали в рукава, за пазуху лезли, оплетали шею. Не причинили вреда. Снова показался незнакомец.

- Слезай с коня и следуй за мной.

Вошли в пещеру. Сумрачно сдавили каменные своды. Где-то далеко журчала вода да будто шелестели бесконечно крылья. Но по мере того, как продвигались вглубь, свету прибавлялось. Одна арка сменяла другую.

На освещенной площадке, свернувшись кольцами, лежала черная змейка.

Незнакомец держал в руке железный посох. Ударил о землю три раза - и мягкое сияние разлилось вокруг: оказались они во дворце.

Неподалеку возвышался трон, застеленный причудливой змеиной шкурой. Горели светильники. Пахло горьким миндалем. Среди атласных подушек в блестящей накидке с драгоценным камнем в волосах полулежала женщина. Ничто не отвлекло ее от массивной книги, широкие страницы которой она в задумчивости перелистывала. Над чашей в изголовье бил маленький фонтан.

- Сама Царица Змей, - шепнул незнакомец. - Мешать не велено.

- Я оставлю ей цветок, - сказал юноша.

- Положи в чашу прохлады, - велел проводник.

Скользнули мимо, отодвинув шелковый занавес. Обыкновенная, сырая пещера открылась за пологом. Коридор поглощал звуки. И шаги не были слышны. Только едва уловимый шелест крыльев занимал пространство.

Двинулись дальше. Скоро на пути встретилась белая змея. Проводник коснулся ее посохом и ударил о землю три раза. Оказались они во втором дворце. Отдыхал на золотом троне белобородый мужчина. Перед ним на подносе стояло вино, а из огромной вазы свешивались кисти винограда. Через лупу он рассматривал крупную жемчужину и сладко причмокивал губами.

- Всегда занят Царь Змей, - сказал незнакомец.

- И ему оставлю цветок, - сказал юноша. И тут отодвинули полог.

- Что ж они по разным дворцам живут? - простодушно удивился жених.

- Каждый о своем думает, - отозвался проводник.

И в третий раз им повстречалась змейка, но - алая. Незнакомец снова ударил три раза посохом. На сей раз они очутились в светелке. Восхитительная девушка поднялась им навстречу, забавляясь на ходу бусами - подбросит и поймает, подбросит и поймает. А сама смеется: вот какая я ловкая.

Не прерывая игры, спросила:

- Не заблудился ли путник?

- Без приключений добрались, - сказал проводник.

- Родителей ваших повидали, - добавил юноша. - Примите подарок.

- Ой, какая прелесть! - восхитилась девушка алой розе.

Юноша ей залюбовался, обо всем на свете забыл. Не заметили они, как вкатили слуги стол, уставленный угощениями, как остались совсем одни.

Так они и стали жить в светелке. Да светило им не солнце, а горные изумруды. Какое же солнце в пещере?

Однажды девушка сказала юноше:

- Придет мой отец поглядеть на тебя. Если захочет что подарить, проси золотой оселок, серебряную чашу и сивого коня. Смотри не перепутай.

Ну и заявился Царь Змей. Говорит:

- Цветок какой-то странный у меня растет и не вянет. У женушки тоже. У меня белый, у нее черный, из живого бархата.

- Это я их обронил в ваших покоях, - сказал юноша. - Из дома прихватил, чтобы веселее было ехать. А цветы, видно, выпали из руки.

- Гляжу - и для доченьки постарался. Потерял нечаянно? Тогда и у меня проси, чего душа желает.

- Много ли надо... Дай мне золотой оселок, серебряную чашу и сивого коня, - сказал юноша, как девушка надоумила.

Царь Змей незамедлительно все исполнил.

Пробежало еще несколько дней. Затомился молодец, к чему приложить руки не знает, ходит по светелке кругами. Алая роза лепестки сронила.

- Сдается мне, что-то гнетет тебя? - спрашивает девушка.

- По дому скучаю, в груди сердце изболелось. Без меня и сад бурьяном зарастет. Об отце-матери что говорить.

- Вместе поедем. Как поженились, так и приросли друг к другу. До смерти неразлучны теперь, - приласкалась девушка к плечу. - Не полюбовница, а жена я тебе. Вон и цветок свял, такая у тебя кручина, чует.

- Отпустит ли тебя отец? - сомневается юноша.

- Выберу час и подберу ключик, - отвечает лукаво девушка. - А то и сбегу. И подгадала момент, когда Царь Змей лучшие свои жемчужины на бархат

выкладывал.

- Отец! - взмолилась дочь. - Отпусти меня с мужем. Никакого богатства не надо. Цветы в саду сохнут, так муж говорит, родители плачут, а сам не ест, не спит - страдает шибко.

- Поезжай, поезжай, милая, - поспешил успокоить ее отец. - Неужели силком держать стану. Возле мужа краше расцветешь... Каковы жемчужины, а?! Садовницей быть приучишься. А ко мне в гости приедете. Жена за мужем следы кладет.

Обнялись молодые, немедля стали снаряжаться в путь.

- Отец наказал, чтобы дорогой не оглядывался, пока не доедем, - наставила жена. - Запомнил?

- Конечно! - согласился молодец, радость его переполнила. Провожать вся родня змеиная выползла из пещеры. Ух, их сколько! - подивился юноша.

Жене своего коня уступил, сам на сивом иноходце устроился.

Пока к родительскому дому скакали, не оборачивался. А за ним вереница повозок с добром тянулась.

Младшенький сын мурзы возвращается! - эта весть мигом прилетела к стенам дома, где сокрушались отец-мать: "Ах, не посмели отказать Царю Змей, спровадили сына неведомо куда. Жив ли, погиб ли в логове - и того не ведаем..." Весть и подоспела высушить слезы.

Самая горькая разлука когда-нибудь кончается.

Устроили молодых в светлых просторных комнатах. Сад близехонько. Вьюнок обвил балкон. Ласточки прилепились гнездами к башне. Щебет стоял с утра.

Привезенного добра было вдоволь, хотя и мурза не знал бедности.

Кто же мог предположить, что дочь Царя Змей предстанет такой красавицей. Не избежать зависти и пригляда пристального. Братья и поддались нашептываниям шайтана: "Промахнулись, ротозеи! А могли бы по старшинству распорядиться, смекни вовремя! Мимо рук прошло золото!"

Младшенький в цветнике пропадает чуть свет, на что ему разнотолки.

Как-то проведала дочь Царя Змей об уловках братьев.

- Привезла я с собой змеек-сторожей в шкатулке, тут выпустила. Приползла сегодня одна и предупредила о беде. Убить тебя замышляют братья.

- Да что ты! - отмахивается младшенький. Уши затворил.

Мурза тоже почувствовал неладное. В хоромах шепотки летают, шум ни с того, ни с сего возникает, сыновья брови хмурят. У предчувствия много ушей-глаз. Кому темная вражда шла на пользу? Как от нее уберечься?

- Иди к падишаху, сынок, - велит отец.

- Ладно.

Падишах очень любил хитрые, запутанные дела. Заморочить человека - забава для него: выберется ли, шею ли свихнет неудачник - поглядеть страшно интересно со стороны. Есть чем потешиться.

- Не опасайся до дрожи в коленках, - советует падишах. - Других не посвящай в сомнения. А вот что обязательно сделай: посей пшеницу так, чтобы поспела она в три дня. Из муки испеки лепешку и принеси мне.

- Кто ж такое сможет? - чешет в затылке младший сын мурзы.

Усмехается падишах, глаз прищуривает.

Дочь Царя Змей встретила невеселого мужа. Задумалась, как узнала о поручении падишаха.

- Не падай духом! - успокоила. - Зарой в землю оселок с чашей и посей семена поверху. Подождем три дня.

Выполнил муж все в точности. Созрела пшеница в срок - смолол зерна -испек лепешку. Оселок с чашей за пазуху спрятал. Падишах от изумления чуть не окосел.

- Какой ты изворотливый!

В доме как будто тише стало. Да, известное дело, тишина-то обманчива.

Не прошло и недели, говорит дочь Царя Змей:

- Утречком приползла змейка. Вынашивают братья злой умысел, хорошего от них не дождешься. Для острастки сходи к падишаху, посчитают заговорщики, что защиты ищешь во дворце.

Падишах насмешничает, а за спиной руки потирает.

- Преувеличиваешь ты страхи, братец! Повсюду ножи тебе мерещатся. На всякий случай выполни маленькое порученьице. Об остальном я позабочусь. В семи днях пути лес встретишь. Отыщи поляну с сухим деревом. Достань из дупла золотой перстень. Принесешь - ничего не случится.

Дочь Царя Змей на такую головоломку присоветовала мужу:

- Не сокрушайся попусту! Твердое копыто не боится камня. Отправляйся чуть свет из города. Перед этим из серебряной чаши жажду утоли. Где сивый конь остановится, там и секрет таится.

И с этой каверзой справился младший из братьев. В три дня уложился вместо семи: принимай перстень, падишах!

- Ну и ловок ты, парень! - поразился владыка.

А зависть братьев крепнет день ото дня. Где уж там утихомириться и по-людски жить - точат тайные ножи, петли вяжут. Для младшенького же нет желаннее услады над цветами дышать и птиц певчих прикармливать. До козней ли садоводу.

Опять приползла змейка.

- Не побоятся твои братья впасть в грех - предупреждает мужа дочь Царя Змей. Видно, досадил ты им тем, что сам падишах жалует тебя во дворце. Даже вроде бы советуется с тобой в тронном зале. Находчивость твоя их с толку сбивает, но черное дело довершить хотят во что бы то ни стало.

- Цветник губят, кусты подкапывают, корни режут, - жалуется младший брат. - Когда поспевают вредить, не угадаю. Камнями клумбу изрыли.

Родителям одна печаль от сыновей. Как вошла порча в дом, взашей ее не выгонишь. Есть ли управа на злонамеренье?

Падишаху доносят обо всем, что на свете творится. И дальние гонцы спешат ко дворцу, и ближние торопятся. О заговоре коварных братьев в доме мурзы докладывают исправно.

Готовится падишах к новой встрече с младшим братом. Как сабельки острые, взблескивают в голове изощренные злодейства: "На сей раз попадешься" в капкан, не отвертишься! Уж я тебя крепенько схвачу!" - и посмеивается, сам в плену неистребимой страсти пакостить при всяком удобном случае. Как паук, плетет паутину. Вытягивает шею на каждый звук.

- Ага! Слышу его шаги!

Отворились двери перед младшим сыном мурзы в который раз.

- Знаю, знаю о твоих бедах! - всплеснул рукавами халата падишах. - Не унимаются? Ах, разбойники! Мы их выведем на чистую воду! Исполни вот что. Вскипячу я воду в огромном казане, брошу в него добытый тобою перстень. Как

пузыри пойдут, нырни в кипяток и достань мне перстень. Тогда воцарится мир в твоем доме, а злодеев накажем. Вражду надлежит с корнем выдирать! Подумай хорошенько и приготовься к завтрашнему дню.

Ясное дело, смертельную западню наладил падишах, а для какой надобности, вовек не уразуметь. Повредился умом, значит. И отказаться нельзя. Прознают братья, вконец обнаглеют. Не избежать конца, с какой ни подойди стороны.

Заплакал младший сын мурзы от безысходности у себя в саду подле куста подрубленного: нигде не спасешься! Птицы над ним кружат.

А братья неподалеку из засады следят: совсем обессилел братец, из-за тощего куста несчастным сделался, хоть голыми руками его бери!

Дочь Царя Змей и ночью, и днем настороже. Разузнала о печали и рукой обвила горемычную голову мужа своего.

- Цела пока твоя головушка! Утрись платочком моим кружевным. Пойдем посоветуемся в горнице. - А как уединились, добавила: - Раздевайся!

Провела золотым оселком по каждому суставу. Обновилось мужнино тело.

- Как покажутся пузыри, ни минуты не выжидай - погружайся в котел без страха. С первого раза не бери перстень, раздышаться вылези. Отряхнись и снова окунись в горячую пучину. Перстня лишь рукой коснись. А в третий раз на мизинце вынеси. Будто игра для тебя.

- Ничего себе! - улыбается муж.

- Слушай дальше. Падишах потянется к перстню, а ты не вздумай отдавать. Скажи, я три раза побывал в кипящем казане, не сварился. Погляди, мол, как в бане помылся, разогрел кожу березовым веником. А ты один раз попробуй вытерпи. Ты, мол, велел мне достать перстень, я достал. Теперь кину обратно, исхитрись вызволить со дна, ты же всемогущий.

- Ох, если бы получилось, как ты говоришь! - воскликнул младшенький из братьев. - Твоими устами мед бы пить.

- Оставь отчаяние! Погибнуть дураку, как пенки слизать, устоять в противоборстве куда сложнее.

- Говори, говори, не перечу я, - зажегся молодец.

- Падишах рассердится, но ты не подавай виду, что отмщения хочешь. Настаивай: мол, пусть будет правда для всех одна - и для великих, и для ничтожных. Подтверди, мол, это поступком: вызволи перстень!.. Народу для потехи соберет он много. Поглядишь, как затрясут старики бородами, как молодые разгорячатся. Нет страшнее для падишаха слов: пусть будет правда для всех одна! Куда от таких слов спрячешься? Некуда. Вот и развязали узел.

Спроворился младший сын мурзы в последний раз вытерпеть унижение. Сердце ровно бьется. Руки-ноги не трясутся.

Направился ко дворцу. А там барабаны бьют, трубы надрываются: созывают разный люд на невиданное зрелище к площали. И стар, и млад поспешают на призывные голоса.

Падишах вокруг казана, сверкающего на солнце начищенной медью, ходит в развевающемся халате. Так взволнован, так взволнован, вот-вот чалма с головы скатится. По лицу словно молния пробегает.

Дрова уже трещат под котлом, пламя краев достигает.

Остановился юноша вблизи огня, улыбается непонятно чему, в глазах пламя блещет. Красным кушаком голубая рубаха прихвачена.

Падишах от нетерпения скособочился: острым плечом дергает, опущенным, как подбитым крылом, метет. Руки в бока вдруг упрет и застынет, властный, с угрозой во взгляде. Вокруг стражи с мечами похаживают.

А народ рты поразевал: смельчак на казнь сам пришел!

Глашатай голос сорвал, выкрикивая всевышнее повеление и указ. Что удивительно, младший сын мурзы дал добровольное согласие на испытание достать перстень со дна кипящего котла.

Гудит площадь, раскачивается, вскидывает бороды: о аллах, чего не увидишь на грешной земле!

Забулькала вода. Прыгнул в казан молодец. Сразу выбросило его наверх, выплеснуло будто с пеной. Издал крик, встряхнулся. Не задев края, опять в казане оказался, лишь пятки мелькнули в воздухе.

Площадь онемела. Слышно было, как пузыри, насыщаясь, лопаются.

Вырвался из обжигающей купели снова. Ступил на каменные плиты. Ах ты батюшки, чудеса-то какие! А руки пусты. Думали, уж сомлел сын мурзы. А он прихлопнул в ладоши, как сумасшедший, и в третий раз погрузился в клокочущий казан, посеяв брызги моментальные.

А когда выдохнул воздух из груди, очутившись на земле, и показал мизинец с надетым перстнем, тут уж вовсе ходуном заходила площадь, возликовала.

Какая же мощь скрывалась в обыкновенном щуплом теле!

Крадучись, двинулся падишах к перстню. Да не тут-то было. Богатырь стоял перед ним, преображенный необоримой силой. И голос его покрыл шум площади.

- О падишах, ты велел мне один раз залезть в кипящий казан - я побывал в нем три раза. Вот он, твой перстень. Я бросаю его назад, достань, пожалуйста. Пусть правда будет для всех одна -и для великих, и для ничтожных! Велик аллах!

- Велик аллах! - прокатилось над площадью. Рассвирепел падишах.

Тут младший сын мурзы и братьев своих разглядел в сторонке.

- О старые и молодые! Мудрые и глупые. Одинакова наша плоть - боится кипятка, но радуется в жару прохладе. Пускай же все увидят, чья правда сильнее. Я сдержал свое слово, очередь за падишахом. Его перстень в казане дожидается.

Народ обступил падишаха. Затрещал по швам павлиний халат. Еще взывали к его совести, подталкивали к котлу. Падишах шипел. Падишах плевался, как верблюд. Волосы встали дыбом на голове. Ему кричали:

- Как же ты смеешь отказываться, если сам все задумал! Нет больше нашего терпения глядеть на жалкую кошку. Дай тебе волю, всякого в казан кинешь для забавы. А там - и трава не расти.

И растерзали хитреца, сомкнулась толпа над ним.

А младшего сына мурзы повели в дворцовые бани, искупали в благовониях и обрядили в праздничную мантию.

Посадили отдыхать на трон.

Между тем его братья, отбившись от суматохи, как завороженные ходили вокруг да около исходящего паром казана. Переговаривались:

- Ничего с ним не сделалось, только сильней стал. Не ошпарился даже. А если попытаться? И тут мы его одолеем!

Заспорили - кому первым кинуться за опасный край.

- Я цепче тебя, - говорит старший. - Схвачу перстень!

- Зато я терпеливее, - говорит средний. - Не выпущу, как бы ни жгло. Оттаскивали друг друга от котла, а очутились в казане вместе. Стоит ли разговор вести, что сварились разом и всплыли на успокоившуюся поверхность.

Никто ничего не понял. Только отец и мать опустили головы. Для них и заблудившиеся сыновья все равно остаются детьми.

Какие бы сети ни плел один человек другому, сам и запутается в них. О всевышний, распахни врата благочестия и охрани нас от злого умысла!

Copyright ©, Старая Казань, 2012-2018. Все права защищены.

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.