Казань - место моей родины... В ней я прожил более двадцати пяти лет своей жизни, в ней учился и "созрел", в ней провел лучшие годы своего студенчества, из ее alm’ы mater - и получил свидетельство "об увольнении", в местной прессе я выступил на тернистый путь провинциального литератора, одним словом, Казань -дорогой, родной мне город и куда бы судьба не закинула "блудного сына" казанской alma mater - он останется верным твоей, Казань, памяти...

Понятно поэтому, что после продолжительной разлуки, я подъезжал к Казани с некоторым трепетом... Боже мой, как похорошела казанская красавица! Как она прифрантилась, подтянулась и как лукаво строит глазки старому ворчуну "Прогрессу"!.. Еще на устье пахнет старинкой: там все такие же глубокие пески, как было раньше, но уже при въезде в слободу, заметно стремление к комильфотности... Прежде всего, нет более "Петрушкина разъезда"... Эта затея чудака Тальквиста напоминала как по внешнему виду, так и по носящемуся окрест неприятному запаху, две какие-то подозрительные будочки... Теперь этого нет... "Петрушка" исчез...

Где прежде были горы для катания, там ныне прекрасный павильон для выпивания... Только проехал адмиралтейство, - рельсовый путь блеснул своей сталью, пересекая дамбу и напоминая о том, что Казань имеет кое-какие отношения к г. Прогрессу... Правда, говорят, насыпь только нынче весной развалилась и связь с Прогрессом разорвалась, да разве это имеет существенное значение: гг.инженеры, как известно, в три дня созидают и в три дня разрушают кукуевские насыпи, а не то что эту ничтожную тропинку... На полпути дамбы - опять новость... Здесь стоит полицейская будка, как стояла тридцать лет и три года, но нет этих шаловливых надписей за будкой: "даром для мужчин" и "даром для дам"... Признаться, здесь я невольно вздохнул: последняя память о Тальквисте уничтожена... Так неблагодарны люди и так невнимательны местные ученые к памятникам древности!.. При въезде с Ивановской горы - на Воскресенскую опять поражаюсь: на углу красуется какое-то здание загадочной архитектуры.

Уф! измучился... Вот уже пять дней и пять ночей как я в Казани, - а все еще не успел навестить всех своих добрых знакомых!.. Боже мой, как все и все изменилось!.. Одни постарели, другие подросли, кое-кто процветает, кое-кто подгнивает, одних уж нет, другие приумножили потомство свое, как песок морской, как звезды небесные...

Коко женился... Выхватил какую-то купеческую дочку с двумя домами и теперь окончательно "почил"... Одевается по последней моде, носит широчайшие брюки, какую-то велосипедистскую шапочку с ленточкой, гуляет по вечерам в Державинке, а на ночь обязательно отправляется в Панаевку... Я встретил его именно там. "Балалаечники" давали концерт... Сыграли "Ивушку", раздался гром рукоплесканий, крики браво, bis и т.д. Вдруг среди общего шума и криков выделился звонкий беззаботный тенор:

- Да здравствует балалайка!.. - поднимаю вверх голову, - Боже мой! - да никак это Коко?!.. Смотрю в бинокль, - он, он!.. Пользуюсь первым антрактом, иду в ложу, где увидел Коко... С ним сидит весьма почтенных лет женщина, вся обвешанная кольцами, цепочками, браслетами и бреллоками... Лицо - вульгарное, рябое и тупое...

- Коко!.. Вы ли это?

- Как видите... А вот позвольте представить - моя супруга... (Да здравствует балалайка! брра... во!)... Аграфена Васильевна... (брра...а...во!.. возле речки возле моста-а-а!)...

По окончании концерта мы проводили супругу Коко до ворот.

- Ночевать-то придешь, что ли? - томно спросила Коко Аграфена Васильевна.

- Да вот приятель нашелся... Уж больно давно не видались... десять лет не видались, учились вместе, - нахально врал Коко своей супруге.

Подкатила пролетка на резиновых шинах, и супруга покатилась, а мы пошли обратно в Панаевку.

- Давно женился?.. - спросил я повеселевшего вдруг Коко...

- В последний мясоед... Да что, братец!.. Я, откровенно говоря, женился из-за денег... Я пришел к тому заключению, что экономические условия - это все!.. Я вполне разделяю эту теорию...

В стародавние времена, когда коза была грозным предводителем, сорока - сотником, утка - урядником, лягушка - плотником, стрекоза - скрипачкой, мышь - пастушонком, а ворона - сторожем цыплят, жил-поживал на свете богатый мурза. И хоромы имел он толстостенные, и жену пригожую, и трех сыновей послушных.

Однако пробил час и мурзе потревожиться, не все деньги считать.

Явился к нему крылатый Змей большеголовый. Трава полегла у ворот.

- Эй, мурза! Хочу дочь свою выдать замуж, больно хороша стала. Сыновья твои тоже небось набрали силу. Зови согласного!

Мурза обомлел. Как поперек встанешь такому страшилищу. Старший сын наотрез отказался.

- Ишь чего захотел, пришел да приказывает! Чтоб я со змеиной дочерью гулял? Никогда!

Средний сын с перепугу хворым притворился: прихрамывать стал, глазом косит на сторону, слова едва выговаривает:

- Рано мне, отец, из дому уходить. В змеином царстве ползать-летать обучат, а я на ногах привык стоять, на сундуке посиживать. Да и голова болит, как задумаюсь, Не гожусь я в женихи.

Вот нескладица вышла!

Заболел Царь Зверей - Лев. Вздыхает, охает, покряхтывает: тут колет, там ломит. Зарычать и то не может.

Другие звери к нему с сочувствием на цыпочках входят, кланяются. А чуть за порог - разбегаются кто куда. Мелюзга всякая та вовсе ширк-нырк - и нету.

А Лиса не идет.

Медведь — с медом, осел - с лепешками, коза - с молоком.

А Лиса все не идет.

Енот бруснику просыпал, бурундук орехами насорил, кабан коренья раскидал, бобра под вязанкой коры не видать...

А Лиса хвост не кажет.

Лось на рогах яблоки несет. Баран арбуз катит.

Волк с мешком прибежал, запыхался.

А Лиса все не торопится.

В стародавние времена Медведь и Лиса под ручку ходили, водой их не разлить — такая дружба да любовь, один орех и тот поровну делили.

Но прошли годы - зимы стали длиннее, весны короче. Постарел Медведь, ноги отказывают, что ни шаг— тут и бугорок, забыл, когда с горки скатывался. А Лисе все ничего, дует на одуванчики. Шубу поменяет и опять молода.

Однако была у них тайна, одна на двоих. Копилась она по горсточке, по сбереженной малости, пока не поместилась в две кадушки пузатые. В одной - мед, в другой - масло топленое.

Слюнки текли, а не прикасались. Лапы оближут - все и лакомство.

Бывало, позавидует Лиса:

- У тебя вон, какие лапищи, небось, веселый да сытый с утра до вечера. А с моих лапок и запах улетучивается.

Скорее смеется, чем сердится.

Запрятали кадушки под мох, закидали ветками - вот и тайна-секрет, не очень далеко, не очень глубоко. Поусердствовали. Никто не выследил.

Старость пожалует - возьмут из земли, утешатся. Пускай лежит тайна, дожидается срока. Чем дольше сохраняется, тем слаще.

И будто забыли про нее.

Удачной вышла охота.

Волк уж так старался, так старался - вконец запарился. Лиса только вынюхивала. А для Льва охота вроде прогулки.

Задрали осла вислоухого, козла брыкающегося, барсука-толстобрюха. Сели делить. У Волка после беготни глаза слипаются.

- Ты кому все подмаргиваешь? - выразил недовольство Лев.

- Сморился гоняючи, вот сон и смаргиваю,— отвечает Волк.

- Дели скорее, а то заснешь не откушавши.

Встряхнулся Волк, башкой помотал - осоловевшие глазки раскрылись. Приступил к дележке.

- Осла себе возьму, он мне копытом чуть лоб не расшиб. Отложил в сторону.

- Козла его Величеству - Льву. Одни рога чего стоят! Задумался малость.

- Лиса барсучатину любит.

Любимая игрушка есть у каждого - малыша ли, отрока или зрелого мужа. У кого какая. Привязанность к ней - а ну-ка, отними! - бывает необычайной: тут уже не только слезы ручьем, прямо-таки горе горькое. Случается, обретение утраченной игрушки возвращает больного ребенка к жизни. Вот что такое игрушка! С ней маленький человек входит в большой мир. Это его поводырь, пуповина, связующая сокровенное, то, что запрятано ото всех-всех, порой даже родителей, и - внешнее, неумолимо вторгающееся и дающее взамен взлелеянным воздушным замкам новые, иные...

В мире детской игрушки живут рядом сказка и реальность, современность и традиции. С помощью игрушек ребенок постигает жизненный опыт взрослых, в них своеобразно отражаются общественный уклад, быт, нравы и обычаи.

Детские игрушки существует с незапамятных времен. Какими же они были?

В фондах Государственного объединенного музея Татарстана хранится небольшая, но очень интересная коллекция игрушек. Самыми ранними из них дети забавлялись еще в XI - - XIV веках, в основном это погремушки, обнаруженные при археологических работах на Джукетау, Болгарском, Билярском городищах. Одна из игрушек, возможно, была найдена известным казанским коллекционером второй половины прошлого века А.Ф. Лихачевым, который страстно увлекался археологией и упоминал в письмах о своих неоднократных изысканиях в районе Булгар и Билярска. Известно, что археологи находили и другие игровые предметы, однако нельзя с полной уверенностью называть их только игрушками: возможно, в далекие времена они имели и культовое предназначение. У многих народов игрушка была охранительницей рода, "оберегом" ребенка. Та же погремушка не случайно находилась в люльке, она должна была своим шумом отгонять "нечистую силу", болезни, охранять от "сглаза",

В последние годы сотрудники музея в ходе археологической экспедиции на Богдашкинском городище нашли две фигурки лошадей, вылепленные из глины, и фрагменты керамической посуды. Видимо, эти вещи предназначались для игр и, возможно, быть сделаны самими детьми, причем - с полным знанием дела, так сказать, со строжайшим соблюдением технологии изготовления керамических изделий! Вероятно, игрушки мастерили не только из глины, использовали прутья, сучки, листья, цветы, плоды - все то, что окружало человека. Но слишком коротка была жизнь этих поделок: очень уж хрупок и недолговечен материал, и они безвозвратно исчезали после того, как ими, надо думать, вволю натешится ребятня.

В музее нет игрушек более позднего времени, однако о них известно по документам. Например, по расходной царской книге можно узнать, чем играли дети Петра I. В XVIII веке для них были куплены: "три коровы, два коня, два оленя, четыре барана, две пары лебедей...". К сожалению, по этой записи нельзя узнать о материале, из которого были изготовлены все эти звери-птицы, но по ней мы можем судить о том, что игрушки сочинялись не только для собственных утех, но и на продажу мастерами-игрушечниками.

В начале 1909 года в Российской империи разразился грандиозный политический скандал, потрясший два враждебных друг другу лагеря. Революционные круги и царскую охранку лихорадило дело Азефа. Достоянием мировой общественности стали многие тайны департамента полиции. Видные чины царской охранки были уличены в преступной халатности и давали показания в суде. Состоялось экстренное заседание Государственной думы, на котором П.А.Столыпин, сам ставший жертвой террористического акта эсеров-максималистов, вдруг начал рьяно защищать Азефа.

Позиция царских властей, не желавших выносить сор из избы, была понятна. Но если вверху он был прощен, то внизу прощать провокатора никто не собирался. Боевые товарищи по партии эсеров 8 января 1909 года приговорили его к смерти.

Невольно напрашивается вопрос: кто же эта персона, вызвавшая невиданный доселе переполох в России?

Евно Фишлевич Азеф, или Раскин, как чаще всего его называли в агентурных сообщениях тайной полиции, был личностью легендарной, даже мифической. Не каждый человек с такой легкостью усидит на двух горящих стульях, держа Империю царя-батюшки под ударом. Более 30 террористических актов против высших сановников государства, включая членов августейшей семьи императора Николая II, осуществил мозговой центр партии эсеров. Неудавшиеся попытки убить царя не могли пошатнуть авторитет Азефа, который прочно закрепился за ним в революционных кругах в 1904 году, после убийства министра внутренних дел Плеве. Но царская охранка знала другого Азефа - человека, способного все продать за внушительную сумму.

Существовал еще третий Азеф просто человек, игравший свою игру. Он бесцеремонно использовал два враждующих лагеря: эсеровских боевиков и царскую охранку, не найдя другого пути преуспевания в жизни.

Евгений Филиппович Азеф родился в 1859 году в городке Лысково Гродненской губернии в семье местечкового портного. Окончил местную гимназию, давал уроки, маклерствовал - в общем, перебивался, как мог. Авантюризм и коммерческая жилка были у него в крови с рождения. Однажды он взял, как комиссионер, у мариупольского купца масло на продажу, выручил 800 рублей и поехал в Германию поступать в политехникум. В 1882 году, близко сойдясь со студентами, стал располагать обширными сведениями о деятельности русских революционных кружков в Германии. Идея выгодной продажи ценной информации стала для Азефа золотой жилой. Его жизненным кредо была знаменитая фраза «цель оправдывает средства».

Off topic... просто интересная статья

Восхитительным вечером, когда «нормальные» люди уже смотрят телевизор или занимаются домашними делами, они мчатся от одного бара к другому на своих колымагах...'

Они слушают музыку, они получают свой кусочек жизни и, смакуя каждую секунду, ведут долгие беседы. Ночь переходит в утро, красные глаза теряют блеск, джаз смолкает, а они говорят, говорят, говорят...

Они - разбитые. Так вижу их я. Так их романтика стала частью истории неприятия общества потребления.

Битники - не организация, а состояние тысяч людей, увлеченных познанием мира через постоянное удивление.

Движение это возникло (примерно) в 1947 году, но все же не имело четких временных рамок, особенно, в отношении спада. Можно сказать, что, переходя в бурные 60-е битничество асиммилировалось молодыми, им же порожденными течениями, хотя, скорее всего, еще до смерти идейного лидера - Джека Керуака (Jack Kerouac) - эти самые битники стали, кичится лишь внешней атрибутикой, забывая основы основ.

Ах да! Дело-то было в Америке...

Итак, все по порядку.

Copyright ©, Старая Казань, 2012-2017. Все права защищены.

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.