Одним из старейших, красивейших и оригинальных архитектурных сооружении Казани является памятник над братской могилой воинов, павших в боях 1552 года. Памятник построен в начале XIX века в стиле классических увлечений. Его автором был талантливый архитектор-гравер И. Алферов, ученик Воронихина и Камерона. Памятник был сооружен на левом берегу Казанки, вблизи Адмиралтейской слободы, красиво возвышаясь на небольшом холмике.

Летопись Казанского края говорит, что при взятии русскими Казани Иоанн Грозный, прибыв с Волги к месту, занимаемому ныне памятником, повелел водрузить знамя, устроив здесь остановку, и отсюда торжественно, с крестным ходом вступил в завоеванный город. Все павшие русские воины погребены в общей могиле на этом холме, в поминовение их царь Иоанн, велел соорудить тут же монастырь, который в грамотах величался «Русским кладбищем».

Весть о нападении Наполеона на Россию всколыхнула и многонациональное население Казанской губернии. Несмотря на сложные классовые и национальные противоречил, характерные для эпохи феодализма и крепостного права, война пробудила сильные патриотические чувства всего населения.

Когда в Казань поступил манифест о войне, его тут же опубликовали в газете «Казанские известия», перевели на татарский язык и зачитывали в уездах, волостях. Манифест о войне с Наполеоном оказал, по словам современника, сильное впечатление на нерусское население края, «открыв усерднейшее соревнование в пользу отечества». Жители сел и деревень выражали желание бороться с иноземными захватчиками. Сотни патриотов из крестьян и рабочих записывались добровольцами.

Много было желающих поступить в ополчение среди профессоров и студентов Казанского университета. Одни предлагали себя в качестве медиков, другие — санитаров, третьи — простых воинов. Адъюнкт, а после знаменитый профессор, Петр Кондырев подал прошение, совету университета с просьбой отпустить его добровольцем. Он писал: «Внимая воззванию к верным сынам Отечества о восстании против врага нашего и желая по долгу своему, не щадя живота, содействовать благу общему; «имею честь объявить почтеннейшему совету мою готовность быть ныне на поле брани».

«Вчера (в воскресенье, 11 июня 1894 года по старому стилю) в Казань пришел первый пассажирский поезд. К приходу поезда на Мокрую улицу собралась изрядная толпа любопытных», — писали почти сто лет назад городские газеты.

Предок нынешнего "Татарстана», прибывший в тот день к казанскому перрону, состоял всего из шести вагонов. И хотя знаменитый В. Короленко язвительно заметил, что по прибывшим ящикам на колесах давным-давно скучают склады старья, все-таки — свершилось: Московско-Казанская железная дорога открыта, господа!

Правда, встречал первый поезд не нынешний привычный вокзал-погорелец — гордость и боль нашего города, а его предшественник, располагавшийся на ныне исчезнувшей 2-й Мокрой улице (в районе нынешнего центрального стадиона). Примечательна история появления этого строения, ставшего итогом долгой битвы между городской думой и правлением железной дороги.

Сто лет назад Казань была крупным административным центром — не только одноименной губернии, но и округов, по размерам значительно превосходящих саму губернию: военного, учебного, судебного и др.

Площадь города составляла 14 кв. верст. В нем насчитывалось около 240 улиц и переулков, около 5 тыс. жилых домов. Улицы (половина их — еще незамощеные) освещали 1036 газовых и 1400 керосиновых фонарей.

Население достигало 140 тыс. человек. Среди них дворян было более 6 тыс, православного духовенства более 1 тыс., мусульманского—164 чел., купцов 5672 чел., мещан 49870, цеховых 7907, крестьян 30858, войска 508 чел. 4/5 населения составляли православные, мусульман было до 16 тыс. чел., старообрядцев около 7 тыс., католиков и лютеран до 4 тыс., евреев до 2,5 тыс. чел.

Третий по своему значению город Российской империи, центр автономной республики, столица суверенного Татарстана... Казань меняла свой облик с каждым новым веком, не отставая от современности, но и не теряя своей главной "изюминки" - причудливой смеси столичной пышности и провинциального уюта. Своими взглядами на наш поистине уникальный евразийский город делятся с читателями нашего сайта россияне и иностранцы, люди, видевшие Казань два столетия назад, и современные его жители.

Казань. Военная столица

С осени 1796 года в жизни смоленского дворянина и блестящего офицера Льва Николаевича Энгельгардта начали происходить головокружительные и не слишком приятные перемены. Каждый день был полон волнений, и первый луч солнца, пробивавшийся сквозь тяжелые шторы, вызывал у давно пробудившегося Энгельгардта не предвкушение удачного дня, как бывало прежде, а смутное чувство тревоги.

Бывший адъютант князя Потемкина, участник нескольких турецких кампаний, герой "на каждом бранном поле и на балу", человек из "золотого века" Екатерины, просто не мог свыкнуться с жесткими рамками нового павловского царствования. Поэтому назначение полковником в Уфимский полк, которое в иное время повергло бы Льва Николаевича в уныние, было им воспринято как подарок свыше. Чем дальше от столицы и от непредсказуемого императора, тем спокойнее. Однако от судьбы не уйдешь, а судьба полковника Энгельгардта просто задалась целью столкнуть его с Павлом. Прибыв в феврале 1797 года в Уфу, он узнал о назначенном на начало лета смотре войск Казанской, Уфимской и Оренбургской военных инспекций, куда должен был прибыть император. Надлежало отправляться в Казань.

Родионовский институт благородных девиц - привилегированное учебное заведение для воспитания дочерей потомственного и личного дворянства, духовенства и именитого купечества - начал действовать в Казани полтора века назад. До его появления девочки из дворянских семей получали домашнее воспитание, в основном, у заезжих иностранок, чей образовательный уровень был крайне низок, что не мешало многим из них открывать в Казани и частные пансионы.

Родионовский институт стал первым и долгое время единственным женским учебным заведением на всем обширном востоке страны. Сюда приезжали учиться из приволжских губерний, Приуралья, Урала и Сибири. Даже после открытия институтов в Саратове и Оренбурге, в Казань стремились на учебу, а свидетельство об окончании Родионовского института ценилось достаточно высоко.

Каждое утро на улицы Казани выползают машины с красующимися на бортах надписями «Уборка одного квадратного метра улицы стоит дорого» и вступают в неравную схватку с неистребимой казанской пылью. А знаете ли вы, что битва эта началась не вчера и даже не позавчера, а более века назад?

«Поверхности почти всех улиц представляют собой вид лоскутов разных качеств камня, разных способов замощения и разных возвышенностей. Наши мостовщики кладут обыкновенно камень без сортировки и подбора, оставляя большие промежутки, а чтобы скрыть дурное замещение — закрывают и ровняют свою работу толстым слоем песка или битым кирпичом. Отсюда берется та пыль, которая делает Казань весной, летом и осенью невыносимой...» — писал в 1893 году «Волжский вестник».

Название «Булак» происходит от татарского «болек» - речка. Исследователи утверждают, что в древности это была действительно настоящая речка длиной около 2 километров, соединяющая озеро Кабан с Казанкой. Питалась она не только водами Кабана, но и многочисленными подземными ключами.

Известный историк прошлого века Н.Баженов в своей трехчастной истории Казани (ставшей, заметим, библиографической редкостью) сообщает, что были времена, когда вода в Булаке исключительно чистой и вкусной.

Шел Булак вдоль всего Кремля, вливаясь в казанку двумя рукавами: Большим Булаком и Гнилым Булаком. Очевидно, речка эта и в прошлом время от времени загрязнялась, зарастала тиной, и тогда ее чистили. Известно, что такие работы производились на Булаке в начале XVI века. Тогда его углубили, вновь соединили с Казанкой и Кабаном, расчистили дно, укрепили берега.

Copyright ©, Старая Казань, 2012-2017. Все права защищены.

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.