«Великий разоритель»...

 

«Если бы не было у нашего брата крестьянина двух разорителей - водки и пожаров, то всякий бы из нас мог жить припеваючи». Этой цитатой из небольшой брошюры священника Д. Григорьева «Успешная борьба с пожарами», опубликованной в Казани в 1914 году, мы начинаем новое путешествие в прошлое города. На сей раз речь пойдет о величайшем стихийном бедствии — о пожарах.

 Казанцы и сейчас знают, что это такое. Практически ни одна газета не обходится без сообщений, что «гражданин X. уснул с зажженной сигаретой и получил ожоги ...иной степени» или «гражданка Н. забыла выключить утюг, в результате...» И так далее. Однако бурный наш век с его социальными потрясениями, мировыми войнами, экологическими проблемами все-таки отодвинул пожары на второй план. В прошлом же, и не столь далеком, в огне погибали целые города и селения.

 Страдали от пожаров и казанцы. Согласно сведениям, опубликованным в 18О5 году
Н. П. Загоскиным в «Спутнике по Казани», с середины XVI века по XIX век в Казани было двенадцать огромных пожаров. Только с 1815-го по 1860 годы город горел пять раз.

 Центром нынешнего повествования будет пожар 3 сентября 1815 года, хроника которого подробно отражена на страницах еженедельной газеты «Казанские известия».

 Почти 180 лет назад это был город с 35-тысячным населением, в основном деревянный, с плохо освещенными в ночное время, немощеными улицами. Но по тем временам Казань считалась одним из крупных губернских центров России. Здесь были свой университет, духовная академия, гимназия. Наконец, в 1811 году начала издаваться газета «Казанские известия». 1815 год стал победным для России и ее союзников в войне с Наполеоном. Страницы казанской газеты были заполнены сообщениями из Франции, Англии, Пруссии, Польши и других стран. В феврале, например, торжественной литургией была отмечена очередная годовщина указа об открытии в 1804 году Казанского университета.

 Как важное событие отмечалось 24 февраля возвращение дворянского ополчения из-под Дрездена. Среди активных авторов был и «член многих научных обществ» титулярный советник Дмитрий Николаевич Зиновьев. Он писал об истории Казанского порохового завода, народных лекарственных средствах... И не подозревал о грядущем суровом испытании, которое выпадет и на его долю во время большого пожара. Как не знали об этом и тысячи других казанцев.

 А в самом деле, было ли какое-нибудь «знамение», предупреждавшее о несчастье? Нынешние астрологи, конечно же, нашли бы его. Может, даже два: высадка Наполеона во Франции и его наступление на Париж и наблюдение кометы студентом Казанского университета Иваном Симоновым, будущим ректором и выдающимся ученым.

 Однако благодаря регулярным метеосводкам можно найти более веские причины. Весна 1815 года предупредила о засушливом лете низким паводком Волги и Казанки. Большая часть заливных лугов осталась сухой. Со второй половины июня установилась необычайная жара. Уже в июле-августе в Казанской губернии горели леса и селения. Город притаился в ожидании беды. И вот она, помещенная в траурную рамку: «Вчерашнее число, т.е. 3-е сентября, было для Казани днем ужаса — более половины оной, лучшая часть города в пламени и превращается в пепел и груду камней...»

 Пожар начался в 9-м часу утра в Ямской слободе у Варлаамской церкви. Из-за сильного ветра он быстро распространился через Кремль на центральную часть города. Крепость со Спасским монастырем, огромным зданием присутственных мест, Благовещенским собором, арсеналом — все было в огне. Та же участь ждала Гостиный двор, здание духовной академии и комплекс зданий гимназии.

 Казань горела на семь верст вокруг, а зарево было видно за шестьдесят верст от города. Материальный ущерб оценивался в десятки миллионов рублей. В этом пожаре выгорело 70 кварталов, 15ОО домов и 19 церквей. На улице Воскресенской остались нетронутыми огнем всего 1О домов, в том числе и университет. Сгорел архив местного губернского правления. В огне погибли значительные исторические памятники, начиная от эпохи покорения Казанского ханства. Были и человеческие жертвы. 5 сентября были похоронены протоиерей Владимирской церкви Василий Семенов с женой и дочерью и еще одной женщиной с ребенком, задохнувшиеся в первый же день пожара. Точное число погибших неизвестно. Но судя по спискам погорельцев, которым оказывалась помощь, их было свыше ста человек. Всего же от огненного смерча 3 сентября и следующих за ним локальных возгораний пострадало более трети жителей Казани!

 Казалось, человек абсолютно бессилен в борьбе со стихией. Но и в этой критической ситуации нашлись люди, не потерявшие самообладания. Так, жители и домохозяева улицы Касаткина (она и сейчас носит то же название), сломав заборы и строения, соединяющие ее с горевшей Верхней Федоровской улицей, с помощью воды отстояли свои дома. Губернский прокурор Василий Николаевич Овцын вместе с казначеем Богдановым сумел пробраться в уже горящий Кремль и спасти губернскую казну (за исключением медных денег). Благодаря мужественному поведению ректора духовной академии и ее преподавателей была спасена богатая академическая библиотека.

 А вот знакомого нам Д. Н. Зиновьева "Казанские известия" назвали истинным "сыном отечества". Он активно участвовал в тушении домов обывателей, вместе с протоколистом Лошкиным спас казну и архив Казанской уголовной палаты, часть бумаг из архива губернского правления. Дом самого Зиновьева загорелся позднее, 28 сентября, но благодаря стараниям полиции и подоспевших работников суконной фабрики строение удалось спасти, пострадала только кровля.

 Пожелтевшие газетные страницы сохранили имена людей. Но только часть. А сколько было тех, кто принимал погорельцев, поил, кормил, собирал одежду и имущество. Не сохранилось и имя того крестьянина, в телеге у которого погорельцы в спешке оставили сундук с вещами и деньгами. Вернул он его со словами: «Грех пользоваться чужим несчастьем». Через три дня после казанского пожара загорелся Лаишев. На помощь пришла вся Россия.

 В первые же дни стали поступать пожертвования из других городов и губерний - сто тысяч рублей для раздачи погорельцам. От 3 до 5 тысяч рублей пожертвовал каждый член царской семьи. Списки пожертвований публиковались в «Казанских известиях». Среди благотворителей — профессора университета Ф. Эрдман и П. Кондырев, купцы
Л. Крупенников, М. Апанаев, И. Аитов, М. Якупов. Только с сентября по декабрь в Казань поступило свыше полумиллиона рублей частных пожертвований. И город начал отстраиваться...

 Еще дымились руины от великого пожара 3 сентября 1815 года, когда в номере за
29 сентября газета «Казанские известия» поместила статью «О знатнейших в Казани пожарах со времени взятия оной». В ней, основываясь на архивных материалах, автор рассказывал о пожарах 13 мая 1694 года, 3 августа 1742 -го, 3 мая 1749-го, о пожаре, возникшем во время штурма города войсками Е. Пугачева, 12 июля 1774-го, об уничтожившем почти всю Старотатарскую слободу пожаре 1797 года. Наверное, редакция, углубляясь в историю казанских пожаров, надеялась, что столь ужасные бедствия от огня более не повторятся. Но...

 Представьте себе жаркое ветреное утро 24 августа 1842 года. Около 1О часов утра по улице Большая Проломная стал густо стелиться дым. Это запылал дом купца Щербакова, усилившийся ветер быстро перебрасывает пламя на соседние здания. Народ, поначалу сбегавшийся к месту пожара, кидается прочь от огненного вихря. «Пожарные!.. Пожарные»,— слышны истошные крики. Но что могут противопоставить разбушевавшейся стихии три десятка нестроевых нижних воинских чинов, проще говоря, рядовых. Бочки с водой на конной телеге? Несмотря на все старания помешать распространению огня, пожарные все же оказались не в силах это сделать. А между тем ветер превращается в ураган. Горят улицы Проломная, Федоровская, горит многострадальный Пассаж. По Воскресенской огонь подбирается к комплексу зданий университета.

 В борьбу с ним вступили студенты во главе с попечителем Мусиным-Пушкиным. Главное здание им удалось отстоять. Правда, значительно пострадала университетская обсерватория, однако все приборы и научное оборудование студенты смогли спасти. От пожара пострадали также многие дома и квартиры преподавателей и профессоров университета. Так, в огне погибла многотомная рукопись знаменитого казанского востоковеда О. Ковалевского «История буддизма».

 Да что там говорить! Вновь, как и при пожаре 1815-го, в руинах была лучшая, центральная часть города. Лишь на следующий день, 25 августа пожар стал стихать. Сгорело 1309 домов и 9 церквей, множество людей остались без крова. И снова начинает отстраиваться Казань.

 Из газет того времени хорошо известно, что по указу Николая I городу на восстановление была предоставлена миллионная ссуда, что сам император пожертвовал в пользу погорельцев 50 тысяч рублей, члены царской семьи еще 16 тысяч. Хорошо известны жертвователи из числа дворянства, купечества и интеллигенции Москвы, Петербурга и других городов. Но было бы несправедливо не упомянуть тех, чьи имена остались неизвестны. Тех простых и сердечных казанцев — русских и татар, мещан, крестьян, мелких чиновников,— имя которым народ.

 Правительство и местные власти предпринимали довольно энергичные меры по восстановлению города и усилению противопожарной безопасности. Уже в декабре 1842 года был разработан и утвержден новый план застройки Казани. Ветхие деревянные постройки у Пассажа, в районе Кузнечной площади и на других улицах подлежали сносу. В центре города разрешалось строительство только каменных зданий. Крутые, неудобные спуски и подъемы на дорогах были срыты для удобного в противопожарном отношении подъезда к зданиям.

 Казанский полицмейстер направлялся в другие города России для ознакомления с организацией там противопожарного дела. Центральные улицы города стали моститься камнем, а не деревом, как прежде. Эти экстренные меры принесли свои плоды. И хотя в истории Казани до 60-х годов XIX века было еще три очень крупных пожара (19 июня 1847 г. сгорело 165 домов, 14 августа 1848 г.— 586 и 25 мая 1859 г., когда от пожара значительно пострадала Забулачная часть города), борьба с ними велась более умело и организованно, чем при пожарах 1815 и 1842 годов.

 В 60—70-е годы был значительно увеличен штат городской пожарной команды. К 1871 году в ней состояло 138 пожарников (нижних чинов), получавших 8—10 рублей в месяц, 5 брандмейстеров, каждый из которых возглавлял пожарные команды определенного района Казани. Брандмейстеры получали по 30 рублей в месяц. Общее руководство осуществлялось брандмайором, имевшим жалование в 100 рублей. Что значили такие деньги в последней трети XIX века? 10 килограммов мяса в зависимости от сезона стоили 1 рубль 20 копеек —
2 рубля, одна пожарная каска— 8, средняя лошадь — 80 рублей. Кстати, в распоряжении пожарных находилось к 1879 году более сотни лошадей, имелись подсобные службы: кузнецы, шорники, сапожники, портные. Городская дума заботилась о выделении для них новой техники. Закупили, например, дорогостоящие насосы для подачи воды. С введением в действие водопровода началась установка пожарных кранов. Вот почему, начиная с 60-х годов, в Казани удалось избежать повторения ужасных пожаров прошлых лет.

 В целом же по Казанской губернии картина не была столь уж радужной. За десятилетие (1880— 1889) ежегодно в среднем случалось по 954 пожара. Часто огонь уничтожал целые деревни и села. А чего стоили лесные пожары... В 1901 году журнал «Пожарное дело» сообщал: «В Казанской губернии горели леса удельного ведомства, казенные, а также и частных владельцев, охватив - большую площадь. От этих пожаров над Волгою между Нижним Новгородом и Казанью в конце июля стоял такой густой дым, что затруднял движение пароходов, так как местами не только нельзя было видеть бакенов, но и самих берегов. В помощь местному населению для тушения пожаров привлечены войска».

 В Казани же местные власти заботились о поддержании боеготовности пожарных. В 19ОЗ году их численность составила более 200 человек. Неплохо по тем временам оснащенные технически, они были способны локализовать очаги огня и не допустить его распространения. А возгорания случались в большом городе довольно часто.

 Любопытно, что пожарная служба сохраняла свою четкую организацию даже в первые годы после революции. Согласно «Справочнику по Казани и Казанской губернии за 1920 год», в пожарной части при транспортном отделе исполкома имелись: 1 брандмайор, его помощник, 5 брандмейстеров, 5 их помощников, 11 помощников брандмейстеров, зав. канцелярией, его помощник, 2 делопроизводителя, 2 счетовода, 7 машинисток, 6 их помощников, 239 пожарных, 4 шофера, 2 их помощника, 4 кузнеца, 2 молотобрйца, 2 шорника, сапожник, 4 портных, 2 маляра и вестовой. Командиров, как видите, хватало.

 А как же с пожарами? Они были и в военное, и в более спокойное мирное время. Приведу лишь некоторые данные, например, о количестве пожаров в ТАССР за 1927/28 оперативный год. В селениях республики за это время было 2 575 пожаров, да еще в городах— 76, общим убытком в 1 миллион З00 тысяч рублей. В Казани пожары возникали 51 раз, пострадало 123 строения, в Чистополе во время пожаров пострадали 24 дома. В целом же по республике сгорели частично или полностью около 5 тысяч домов.

 Для современных казанцев пожар перестал быть неотвратимым и всесильным противником, его воспринимают как трагическую случайность, следствие неосторожности, слабости или злобы. Так давайте же будем осторожны. Будем гасить свет и выключать электроприборы, уходя из дома. Не разжигать огонь злобы в сердцах друг друга: на работе, в автобусе, в семье — повсюду. Доброта и взаимная терпимость дают нам тепло. Мы можем и должны жить без пожаров в наших душах.

Copyright ©, Старая Казань, 2012-2018. Все права защищены.

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.