Стремится весть быстрей,
быстрей: сегодня праздник, праздник!
Откуда радость у людей!
Сегодня праздник, праздник!

 

Как точно в этих стихотворных строчках татарского поэта Габдуллы Тукая переданы необычная легкость и окрыленность души от наступления праздника! Никакие трудности времени не могли отменить его и он должен был проходить весело, радостно, хлебосольно.

Байрам — так называют праздник татары. Первый татарский энциклопедист Каюм Насыри выводил это слово от персидского ба-рам, что значит «весенний праздник». Таким праздником в Казани был Науруз, проходящий в день весеннего равноденствия по солнечному календарю.


Вот весною подули ветра,
Вскрылись реки и тают снега...
Пусть Науруз славится!
Славится весенний денек,
Раскрывается красный цветок,
Громче и птиц голосок —
Пусть Науруз славится!

 

— читали нараспев шакирды-учащиеся медресе, ходившие по домам и поздравлявшие хозяев с наступлением весны. А те радушно дарили им мясо, масло, яйца, муку и мед для дастархана — праздничного застолья молодежи на природе. К этому дню специально выращивали зелень, как символ обновления природы: на окошках красовались горшки с бальзамином, душистым базиликом и лимонными деревцами. Из проращенной пшеницы и ржи приготовляли сладковатый напиток — сусло.

Праздновался Науруз от трех до тринадцати дней. Главным местом его проведения становились живописные уголки природы у озер или рек. Здесь разжигались костры и веселился стар и млад, перепрыгивая через огонь. Пели весенние песни и плясали.

Почти в каждом доме на восточный манер накрывался дастар-хан, за которым собиралась вся семья и дарили друг другу подарки.

Вскоре после Науруза наступала пора весеннего сева. В честь него устраивался Сабантуй — праздник плуга или яровых. Уже за две недели до этих торжеств из среды аксакалов выделялись особые сборщики для сбора продуктов и вещей для их проведения. Потом они обходили дома. Вместе с ними шли мальчишки, собирая крупу, масло, яйца, а затем на природе варили «карга буткасы» — грачиную кашу.

Кричите, грачи, карр, карр,
Идите все на мой праздник,
Несите крупу, яички,
Молоко и маслице,
Мясо и хлебушко,
Идите, идите, идите!

 

— распевали мальчишки за едой. Веселое оживление воцарялось с утра на улицах в день Сабантуя. Разодетый народ устремлялся на майдан — загородные луга. На длинном шесте прикреплялись подарки для победителей состязаний по бегу, борьбе-ку-рэш, конным скачкам. Батыра сабантуя ожидал приз — живой баран.

«Сабан начинается в пятницу и продолжается целую неделю до следующей пятницы»,— писал о казанском сабантуе начала XIX века профессор Казанского университета Карл Фукс. Проводили его в те времена на большом лугу, окруженном с левой стороны холмами, покрытыми кустарником, в трех верстах от города. Пока мужчины состязались, женщины на некотором расстоянии от главного зрелища устраивали чаепитие.

После майдана праздничный меджлис переносился в дома, куда приглашались близкие, родня и соседи. А вечером происходили молодежные гуляния с песнями, плясками, хороводами и веселыми играми.

После весеннего сева, в начале лета, наступала пора особых праздников-джиенов: смотрин невест и встреч родственников. Под впечатлением такого «схода родичей» появилось стихотворное прославление родни казанским поэтом XVII века Мавля Колыем:

Наших близких любовь, коль оценишь ее,
Слаще сахара наше сластит бытие.
Нет родни — вверить некому тайну свою
Пред врагом нет соратников рядом в строю,
А в делах нет опоры в своем же краю.
Кто родни не имеет — грустит без нее.

 

Джиен продолжался обычно три-четыре дня и проходил в застольных беседах с гостями, совместных посещениях ярмарок. Не зря джиенный сход называли еще «базар атнасы», то есть базарной неделей. Молодежь собиралась на майдане, устраивала игры и развлечения, где и намечались будущие брачные пары.

 

Среди татар очень распространенным был обычай взаимной помощи— «омэ», сопровождавшийся обязательным угощением всех участников — «омэ ашы». Поздней осенью в татарских слободах объявлялись «каз омэсе» — гусиные помочи. Из свежей гусятины варили суп, готовили бэлиши. Крылышки подавались девушкам-невесткам, ножки — наиболее знатным, а грудки — самым смирным женщинам.

 

Особо почитаемыми были мусульманские праздники, отмечающиеся по лунному календарю. Самым значительным из них являлся Ид аль-Адха, или Курбан-байрам, приходящийся на десятое число месяца зульхиджжа. Это праздник жертвоприношения в память о готовности ханифа Ибрагима принести в жертву Аллаху своего сына. По мусульманскому учению, пророк Ибрагим получил во сне повеление Всевышнего принести ему в жертву единственного сына Исмаила. В момент (жертвоприношения архангел Джебраил заменил ребенка овном, а Ибрагим, выдержавший испытание на веру, был благословлен и взят под особое покровительство Аллаха. Халиуллах— друг Аллаха — пророк Ибрагим считается духовным предком пророка Мухаммеда.

 

За несколько недель до Курбан-байрама закупались продукты для праздничного угощения, специально откармливалось жертвенное животное — баран, козел, бык или верблюд. В день жертвоприношения мулла или муэдзин произносили специальную молитву, в которой упоминалось жертвоприношение Ибрагима, затем жертвенное животное укладывали на землю с головой в сторону Мекки и совершали обряд, острым ножом перерезав горло и выпустив кровь.

 

В Курбан-байрам к праздничному столу обязательно готовились мясные блюда: плов, манты, пельмени, жаркое, бишбармак. Подавались также пирожки и всевозможные сладости.

 

Курбан-байрам мусульмане называли большим праздником, а малым считался Ид-аль-Фитр — праздник разговения, или Ураза-байрам, отмечаемый по завершении тридцатидневного поста в месяц рамадан. Уже накануне Ура-за-байрама совершался обмен праздничными блюдами с ближайшими соседями, раздавались милостыни-садака беднякам. В день Ураза-байрама, с утра отведав сладости, мужчины спешили на молитву в мечеть, а после него отправлялись на кладбище, чтобы помянуть усопших. В Ураза-байрам родственники и соседи ходили друг к другу в гости, дарили подарки. Оживление царило на базарах. А вечером устраивалось праздничное семейное застолье. Господи, Тебе я постился и хлебом Твоим разговляюсь,— говорили обычно мусульмане при разговении.

 

На двенадцатое число месяца раби-авваль приходился день рождения пророка Мухаммеда — Маулюд ан-Наби, или Маулид. По этому случаю в мечетях читались проповеди, раздавались милостыни— закят, готовилась праздничная еда.

 

В ознаменование чудесного путешествия Мухаммеда из Мекки в Иерусалим, приходящегося на 27 число месяца раджаба, и называемого праздником Истра ва-ль-мирадж или Раджап-байрамом, в честь начала ниспослания Корана Мухаммеду в ночь на 27 число месяца рамадана, или Лей-лят аль-кадр и в знак прощения Аллахом грешников в ночь с 14 на 15 число месяца шаабан, или Лей-лят аль-бараа, накрывали дастар-хан с мусульманскими угощениями— «Коръэн ашы».

 

Я. Д. Коблов, автор книги «О татарских мусульманских праздниках», изданного в 1907 году, насчитал семнадцать отмечаемых в Казани в начале XIX века мусульманских праздников.

К праздничным дням относилась также пятница, казанские татары называли ее «олы джом-га» — «великой пятницей». К возвращению мужчин из мечети после намаза-молитвы в этот день женщины готовили перемячи с начинкой из мяса.

Столы-дастарханы в мусульманские праздники обладали особым колоритом: нарядной сервировкой, выставлением изящной посуды, подачей множества ароматных кушаний и восточных сладостей. Желанными гостями в мусульманских домах становились муллы, которых было принято угощать, как заметил татарский поэт XIX века Габдельджаббар Кандалый, на славу: Суп выхлебывай до дна и курицу кончай, Стаканов не считай пей с бавырсаком чай.

В мусульманские праздники особо строго соблюдались запреты шариата в отношении пищи, особенно, что касается хмельного питья. И самым праздничным напитком становился чай. Всевышний!

 

Не разлучай же нас с чаем,
Слабых рабов твоих, не разлучай навсегда.
Если ж кончается чай, наделяй нас деньгами,
Слабых рабов твоих, чтобы купить его,

 

- не зря говорится в народе об этом восточном напитке. Пей его и «радостен будешь, печали заменишь довольством», «Аллах такими доволен — прощает грехи, выполняет желанья».

В роскошный семейный праздник превращались, по словам Карла Фукса, свадьбы у татар. «Не говоря уже о богатых и зажиточных, даже бедные жертвуют последним рублем для угощения»,замечал он в известной книге «Казанские татары в статистическом и этнографическом отношениях».

«Мы такие-то, сыновья таких-то, просим такого-то числа, в такой-то час, пожаловать на меджлис никяха» —с написанными от руки или напечатанными на машинке записками рассылались свадебные гонцы во времена Каюма Насыри. «В день, когда должно состояться бракосочетание, в доме у невесты начинается большой меджлис. Собственно, это и есть меджлис никяха и он устраивается обязательно в доме родителей девушки,— писал он сам о свадьбе в «слободских жителей».— Несколькими днями раньше из дома парня в дом девушки переправляются подарки и собирается небольшой меджлис женщин.

Женщины обязательно должны присутствовать при этом. В тот день невесте в счет подарка и выкупа посылается хороший сундук, большое дорогое зеркало, лучших сортов штоф или бархат, отрезы ситца на несколько платьев, шаль, дорогой калфак, ичиги, туфельки, различные фрукты и перстни, ножи, мелкие зеркала, помада, белила — все это в счет подарков. Здесь же в сундуке отсылают деньги — причитающийся выкуп. Затем посылают несколько хлебов, лучшего сорта, полпуда меда и полпуда масла. Больше или меньше — в зависимости от размера меджлиса».

Официальное бракосочетание— «никах укыту» — проводилось строго по мусульманскому обряду — мулла вслух читал брачную молитву-никах. Но сами невеста и жених на нем не присутствовали, их представляли отцы. Мулла заносил имена молодоженов в метрическую книгу, записывал условия брака, сумму выкупа за невесту. Завершалось бракосочетание свадебным застольем— «никах туй», с угощением из десяти-пятнадцати блюд. «Открывает застолье мед с маслом, затем следует обычное угощение: плов, губадия, бэлиш, бэккен или пельмени, бэккен из утятины,— описывает его Каюм Насыри.

- Летом подают жаркое из рыбы, затем гусятину или индюшатину, паштет, пирог с яблоками и разнообразные фрукты. После того, как все съестное было выставлено на стол, гостей по очереди угощают шербетом из большого стакана на подносе. Отведав сладкий напиток, каждый по мере своих возможностей кладет на поднос деньги и при этом восхваляет жениха и невесту. Муллы и их жены на этом меджлисе денег не дарят. Им, а также нищим и беднякам от имени жениха и невесты раздают подарки. Под конец гости расходятся со словами: «Пусть Аллах будет милостив», а домочадцы провожают их, говоря на прощание: «Хуш». На этом свадьба кончается, но у богатых она продолжается еще три дня. Гостей созывают на второй и на третий день, и угощение в эти дни бывает еще богаче.

Это, по выражению известного, этнографа XIX века Г. Н. Ахмарова, «необыкновенное число подаваемых кушаний» становилось еще разнообразнее, когда на казанских девушках женились «азиатские купцы», и «по вкусу жениха готовились его национальные кушанья». А Казань, по его словам, издавна служила «рынком у приобретения невест для богатых мусульман Азии».

Радостным событием для семьи являлось рождение ребенка. Уже через несколько дней по такому случаю созывали гостей — обязательно муллу, родственников, друзей и соседей — на «бэби ашы» или «бэби мае». «Когда все приглашенные оказываются в сборе,— пишет Каюм Насыри,— ребенка на подушке подносят к мулле. Он спрашивает родителей, как назвать дитя, и дает ему имя, выбранное родными. После того, как имя выбрано, мулла кладет ребенка ногами в сторону Каабы, и, стоя у изголовья с правой стороны, читает молитву «азан», затем переходит на левую сторону и читает «камэт».

Закончив молитвы, наклоняется к лицу новорожденного и три раза произносит: «Пусть твое драгоценное имя будет такое-то». После этого читают «Фатиху» — первую суру Корана и благословляют ребенка. Затем его уносят. Каждому из гостей подносят мед с маслом. Угощаясь, приглашенный кладет на поднос деньги, сколько может». На праздничный стол подавались лапша, бэлиш, мясо, компот из урюка. Обед заканчивался чаем. А в праздники почитались медовые напитки, только у мусульман они не могли быть хмельными, ибо оказывались под запретом шариата. Действительно, запрещение вина в Коране встречается в десяти местах и употребление его уподоблено к идолопочитанию. «Доказательств, почему запрещены напитки, опьяняющие человека, бесчисленное множество,— убеждал своим авторитетом мусульман знаменитый толкователь законов шариата Убейдуллах III, посетивший в XIV веке Волжскую Болгарию,— Из них самое главное — то, что напитки отнимают у человека столь ценный и благородный дар божий, каким является ум».

Казанское общество трезвости, созданное в 1891 году по инициативе наборщиков университетской типографии, недалеко от Кремля, на углу Кузнечного переулка открыло дешевую чайную-столовую. «От пьянства два вреда бывает: первый — безумие, а второй — болезнь. Когда ты пьян, ты теряешь сознание, а с похмелья ты делаешься болен.. Какой же умный человек захочет себе два вред за раз?— вопрошал, поддерживая доброе начинание, Каюм Насыри.— Если ты не будешь пить, Господь Бог будет тобой доволен, и люди, не видя тебя пьяным, подобным умалишенному, будут уважать тебя, и состояние твое не пострадает». Но не хмельным питьем, а прежде всего ароматом и вкусом всевозможных кушаний запоминались большинству горожан праздничные застолья и сами праздники. Особые чувства они вызывали и у Габдуллы Тукая: «Как вкусен праздничный баран, как пряно пахнет снедь!»

После таких праздничных кушаний и наступали, как говорит татарская пословица, «весна и лето на душе», становилось легче жить.

 

Руслан БУШКОВ,
кандидат исторических наук


Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Copyright ©, Старая Казань, 2012-2017. Все права защищены.

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.