Казнить или помиловать?

Советский суд - "самый гуманный суд в мире" на несколько десятилетий перечеркнул многие традиции отечественного судопроизводства. К некоторым из них мы сегодня возвращаемся. Мыслящим людям давно ясно: сложившаяся после 1917 года система формирования состава суда из профессионального судьи и двух народных заседателей отнюдь не способствует справедливости. В этой "тройке " роль народных заседателей, хотя и считающихся формально равноправными членами суда, фактически сводится к молчаливому согласию с деятельностью судьи-профессионала на стадии судебного разбирательства, да и в совещательной комнате, когда решается судьба дела, его авторитет зачастую оказывает решающее влияние.

Правовая мысль все чаще обращается к идее суда присяжных заседателей, действующего во многих развитых странах и существовавшего в России до октября 1917 года. Среди прочих его достоинств привлекает полная независимость коллегии присяжных заседателей (состоявшей в нашей стране обычно из двенадцати человек, избиравшихся от всех слоев общества) от профессионального судьи. И именно вердикт о виновности или невиновности подсудимого, выносимый в таком суде присяжными заседателями, является окончательным решением, обязательным для судьи. Коллегиальность обсуждения вердикта, происходящего в особой комнате, куда вход недоступен никому, в том числе и судье - гарантия его объективности.

Нам кажется, читателям будет небезынтересно познакомиться с первым опытом работы суда присяжных заседателей в Казанской губернии. Интерес, особенно юристов, может вызвать и процессуальная сторона работы нового суда, проведенной, кстати, филигранно. Статья написана на основе подробных репортажей из зала суда в "Казанских ведомостях".

Возле здания Казанского окружного суда 19 декабря (ст.ст.) 1870 года царило необычное оживление. Хотя заседание суда было назначено на одиннадцать утра, к девяти часам публика полностью заполнила зал. Впрочем, попасть в зал судебного заседания можно было лишь по пригласительным билетам, которые выдавались за неделю до слушания дела. Среди желающих присутствовать было много приезжих из уездов, в зале расположились все чины судебного ведомства (окружного суда и судебной палаты), а также чины прокурорского надзора. Прибыл даже сам начальник губернии.

Повышенный интерес к судебному разбирательству объяснялся не содержанием дела — весьма обыденного, о бытовом убийстве. Суть была в другом: впервые в истории судопроизводства в Казанской губернии дело слушалось с участием присяжных заседателей. А это была новинка не только в Казани, но в Российском судопроизводстве вообще! Как известно, в 1864 году император Александр II произвел реформу суда. Прежний суд (суд "Ляпкиных-Тяпкиных"), где практически отсутствовала и гласность, и состязательные судебные заседания, был заменен гласным судом с устным судебным следствием. Обвиняемые получили право на защиту со стороны адвокатов. Обвинение поддерживала прокуратура, которая в условиях состязательности с адвокатом обязана было убедить суд в виновности подсудимого. А самое главное, вопрос о виновности или невиновности подсудимых решали не профессиональные судьи, а избранные из населения (конечно, в тех условиях преимущественно из состоятельных слоев) присяжные заседатели.

Начинался переход к общепризнанной в западном мире системе судопроизводства.

Само уголовное дело было не только заурядным, но и вполне ясным.

22 июня 1870 года в селе Теньках Свияжского уезда нашли труп отставного солдата, служившего в пожарной части Казани, - Степана Белова. Подозрение в убийстве сразу пало на жену пожарника крестьянку Арину Белову и ее сожителя отставного унтер-офицера Матвея Каляшина. Хотя подозреваемые в совершении преступления не сознались (кстати, не признали они свою вину и на судебном следствии), но улик против них собралось достаточно. От места, где был найден труп, след примятой травы вел к дому Беловой. В самом доме и в сарае обнаружили в разных местах следы крови, а на теле убитого — следы от ударов тупым предметом. Вскрытие трупа показало: погибший был отравлен мышьяком, а затем удушен. В доме Беловой нашли глиняную плошку с разведенным мышьяком.

На основании этих улик Арину Белову 42-х лет и Матвея Каляшина 53-х лет арестовали и предали суду. И вот теперь их судьба была в руках присяжных заседателей.

Обратим внимание читателей на саму процедуру нового суда, соблюденную с пунктуальной точностью.

Председательствовал на судебном заседании председатель Казанского окружного суда А.Э. Лазарев. Членами были судьи А.А. Жилинский и Ф.С. Глинка.

Обвинение поддерживал известный российский юрист А.Ф. Кони. Защищали подсудимых присяжный поверенный Белов (он защищал свою однофамилицу Арину Белову) и бывший студент Симануев (защищал Каляшина). На судебное заседание было вызвано семнадцать свидетелей, которых после проверки удалили в специальную комнату. А затем началась процедура отбора присяжных заседателей. Всего их было вызвано тридцать. Однако три человека не явились: профессор Покровский представил справку о болезни, профессор Адам Якоби находился за рубежом, а надворный советник Аркадий Якоби уехал в Саратов. Суд признал неявку надворного советника неуважительной и оштрафовал его на 25 рублей. Количество присяжных было дополнено за счет запасных. Из тридцати кандидатов пять человек были отведены сторонами. Имена оставшихся двадцати пяти написали на билетах, которые положили в ящик и тщательно перемешали. Затем председательствующий вынул по одному четырнадцать билетов и громко назвал каждое имя. Так были избраны двенадцать присяжных заседателей, которым предстояло рассмотреть дело. Двое стали запасными. Оставшиеся билеты проверили, после чего официально объявили состав присутствия. Избранных привели к присяге на основании статей 666 и 668 Устава уголовного судопроизводства (отсюда и название "присяжные заседатели"). На этом процедура отбора присяжных была закончена.

К сожалению, не удалось установить сословное и имущественное положение состава присяжных заседателей, но положение в обществе неявившихся дает об этом некоторое представление.

Избрание состава присяжных продолжалось полтора часа. Затем присяжные заседатели в особой комнате избрали своего старшину - Н.М. Тилле.

По возвращении в зал заседания присяжные заслушали обращенную к ним речь председательствующего.

Это первое обращение к присяжным заседателям заслуживает подробного изложения — в речи были подняты вопросы общественного значения, далеко выходящие за рамки конкретного дела.

На вашу долю, сказал А.Э. Лазарев, выпал счастливый жребий быть здесь первыми исполнителями такого дела, которое, с одной стороны, обеспечивает безопасность общества, а с другой - ограждает свободу и неприкосновенность частных лиц. Вы произнесете приговор - он будет приговором общественной совести, которой вы служите. С отрадой и надеждой смотрит на вас и закон, и общество, почтившее вас доверием, и суд, который приветствует в вашем лице новый элемент судопроизводства. Чтобы оправдать эти надежды, присяжные заседатели должны отрешиться от всякого постороннего чувства, увлечения, от всякой посторонней мысли. Призвав присяжных судить только по совести, председательствующий указал, что суд означает справедливую и нелицеприятную оценку фактов. Отметив, что в каждом уголовном деле есть два начала — факт и право, судья обратил внимание на то, что присяжные заседатели - это судьи факта, а члены суда - судьи права. Присяжные должны по результатам судебного следствия определить, действительно ли совершено событие преступления и виновны ли в этом преступлении подозреваемые лица, а затем уже судьи подведут приговор присяжных под закон и на основании его вынесут окончательное решение.

Далее председательствующий разъяснил права и обязанности присяжных заседателей. Присяжные имели право на осмотр следов преступления и вещественных доказательств. Они могли через председательствующего задавать вопросы всем допрашиваемым лицам, в любое время обращаться к суду для разъяснения всего непонятного или сомнительного, требовать разъяснения содержания всех бумаг, зачитываемых на судебном заседании, при желании - вести письменные заметки.

Вместе с тем присяжные заседатели не имели права отлучаться из зала заседания во время слушания дела, входить в сношения с лицами, не принадлежащими к составу суда, без разрешения председательствующего, не могли собирать какие-либо сведения по делу вне судебного заседания. Это правило было настолько важным, что нарушивший его отстранялся от дальнейшего участия в деле и подвергался штрафу от 10 до 100 рублей, с отнесением на него издержек, связанных с остановкой дела.

Характерна заключительная часть обращения.

За порогом этого зала вы должны оставить всякое предубеждение, подчеркнул председательствующий. Если вы прежде что-нибудь слышали о настоящем деле - забудьте об этом. Если составили о нем какое-либо понятие - выбросьте это из головы и руководствуйтесь только тем, что увидите и услышите здесь, на судебном заседании. Надо знать, что в уголовном деле иногда самое ничтожное обстоятельство может изменить вид события и иметь влияние на окончательный приговор.

Присяжных призвали внимательно выслушать как речь прокурора, так и речи защитников. Первый изложит факты, служащие к обвинению подсудимых, а вторые — представят доводы для их оправдания. Сопоставив эти речи, присяжные должны склониться в ту сторону, которая отвечает внушениям их совести. Присяжных призвали также помнить, что в их руках, с одной стороны, судьбы двух подсудимых, а с другой — общественное благо и совесть будут одинаково укорять их как за осуждение невиновных, так и за небрежение о безопасности общества.

Сказано это было 125 лет тому назад. Но вряд ли что-нибудь из сказанного устарело. Все изложенные принципы могут и должны быть повторены на судебном заседании и в наши дни. И не только повторены, но и претворены в жизнь. Возможно, эти принципы, применявшиеся в российских судебных органах прошлого столетия, дают нам основания пересмотреть некоторые устоявшиеся за многие десятилетия представления о "царском суде".

После обращения председательствующего началось судебное следствие. Не вдаваясь в подробности, отметим лишь одно обстоятельство, которое могло повлиять на исход дела.

На судебном заседании приглашенный судебно-медицинский эксперт профессор Казанского университета Гвоздев поставил под сомнение выводы медиков, вскрывавших труп и давших заключение о причинах смерти. Профессор приводил медицинские доводы. И хотя его утверждение не было высказано в категорической форме, а выражалось в формуле: "как я чувствую", для обвинения могли возникнуть серьезные проблемы, которые, безусловно, играли в пользу защиты.

Перед прокурором стояла сложная задача. Речь А.Ф. Кони, которая продолжалась полтора часа (она была полностью опубликована в газете "Казанские губернские ведомости" N 6 от 20 января 1871 года), - классический пример убедительного анализа доказательств с точки зрения обвинения. Речь эта и сейчас может служить учебным пособием для студентов-юристов, будущих прокуроров. Обратим внимание лишь на одну ее особенность: отношение А.Ф. Кони к суду присяжных. Обращаясь к ним, Кони сказал: "Пойдемте рука об руку на исследование обстоятельств дела. Если защита найдет светлые стороны в деле, которые иным, более чистым светом озарят его обстоятельства и заставят вас не поверить виновности подсудимых или сильно усомниться в ней - то вы их оправдаете. Но если факты, молчаливые, но многозначительные факты, не будут опровергнуты, если вы не почувствуете в своем сердце невинности подсудимых, то обвинение смело может выразить надежду, что вы не увлечетесь ложно-понятым чувством жалости и, спокойно исполняя свою высокую задачу быть защитниками общества и судьями, согласитесь с обвинением и вынесете обвинительный приговор".

Кстати, уделив в своей речи большое место возражениям против заключения профессора Гвоздева, Кони не только признал право эксперта на сомнение, но и счел это спасительным, так как сомнения, высказанные экспертом, заставят суд глубже и внимательнее вглядеться во все остальные обстоятельства дела.

Помимо всего прочего, речь А.Ф. Кони может служить примером объективности и убедительности юриста.

Хорошо подготовился к защитной речи и присяжный поверенный Белов, использовавший все возможности для оспаривания обвинения. А вот второй защитник промямлил маловразумительную речь, которая не была понятна даже тем, кто сидел от него близко.

По окончании прений председательствующий в соответствии с законом вновь обратился к присяжным заседателям. Он кратко объективно изложил обстоятельства дела, как они были получены в ходе судебного следствия. Не обошел и разночтений в оценках медиков. Поскольку прокурор и защита разъяснили эти разночтения с разных сторон, сказал Лазарев, дело присяжных - сделать свое заключение и взвесить представленные сторонами доводы. Присяжным было дано понятие об уликах прямых и косвенных. Потом председательствующий разъяснил присяжным порядок их дальнейшей работы: обсуждать свое решение они будут в отдельной совещательной комнате. Их старшине вручат вопросы, на которые они должны дать ответы. В случае необходимости присяжные могут возвратиться в зал и потребовать дополнительных разъяснений. Их решение должно состоять из "ДА" или "НЕТ". Однако присяжные могут добавить: "повинен, но без предумышления" либо другое разъяснение, которое сочтут необходимым. Все вопросы в комнате совещания решаются большинством голосов, причем старшина подает свой голос последним, и в случае равенства принимается решение в пользу подсудимого (последовательное применение принципа презумпции невиновности).

Председательствующий вручил старшине присяжных опросные листы со следующими формулировками, согласованными со сторонами:

  1. Была ли 21 июня 1870 г. причинена смерть отставному солдату Степану Белову, причем ему дано было заранее приготовленное ядовитое вещество и для ускорения смерти совершено над ним удушение?
  2. Виновна ли в означенных действиях вдова рядового Арина Белова?
  3. Виновен ли в том же отставной унтер-офицер Матвей Петров Каляшин, он же Челноков?
  4. Если оба виновны, то действительно ли по предварительному между собой соглашению?

Получив опросные листы, присяжные удалились в совещательную комнату, у дверей которой стала стража. Через час присяжные заседатели уведомили судебного пристава, также находившего у двери, что их вердикт готов. Вернувшись в зал, старшина ознакомил с решением присяжных председательствующего, а затем прочел ответы вслух.

На первый вопрос был дан ответ: да, смерть была причинена — с отравлением, но без задушения.

На второй и третий вопросы присяжные ответили: да, виновен.

Ответ на четвертый вопрос оказался таков: да, оба подсудимых виновны, по предварительному между собой соглашению; подсудимые по обстоятельствам дела заслуживают снисхождения.

После этого суд, заслушав мнения сторон о мере наказании, удалился на совещание. Солдатка Арина Белова была приговорена к лишению всех прав состояния, а также к каторжным работам на заводах на тринадцать лет и поселению навсегда в Сибири. Отставному унтер-офицеру Матвею Каляшину предстояли каторжные работы в крепости в течение одиннадцать лет, и затем пожизненное поселение в Сибири.

Так закончился первый гласный состязательный уголовный процесс в Казани, положивший начало новому судопроизводству.

 

Керженевич Лазарь Иосифович — заслуженный учитель школы Республики Татарстан.

Шакиров Роберт Вафич — директор Казанского филиала Московского университета потребкооперации.


Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Copyright ©, Старая Казань, 2012-2017. Все права защищены.

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.