Казань прошлого столетия привлекала актеров. Кого только ни посчастливилось увидеть тогда зрителю - Мочалова, Щепкина, Мартынова.

Кстати, приезд Мочалова был ознаменован первым представлением в провинции гоголевского «Ревизора». Михаил Семенович выступил в роли Городничего.

А стоял театр тогда на почетном месте - на нынешней площади Свободы. Как раз там, где нынче памятник Ленину. А там, где сейчас театр оперы и балета, скверик был. Тихий, приятный. С памятником нашему великому земляку Гавриилу Романовичу Державину в центре.

 

Хотя более или менее прочная труппа сложилась в Казанском городском театре еще в 1852 году, о спектаклях, скажем прямо, писалось тогда маловато.

«Писать о театре чрезвычайно трудно, мы хорошо сознаем это и не без некоторой робости начинаем давать отчет о нашем театре, - сообщили «Казанские губернские ведомости» своим читателям 4 сентября 1874 года. - Для этого необходимо не только бывать в театре, но и необходимо наблюдать общественную жизнь, всматриваться в ее явления, задумываться над ними».

А всматриваться было во что. Ведь еще весной до города дошли слухи о планах труппы Медведева - труппы, о которой слагались легенды, - оставить Астрахань и перебраться в Казань.

«К неожиданному счастью зрителей, привыкших проливать слезы умиления над чувствительными драмами в исполнении бродячих трупп, - вдруг, точно с неба, представилась роскошная труппа, считающая в своих рядах почти все лучшее, что имеется на провинциальной сцене».

Да что там «на провинциальной» - сама Стрепетова, блиставшая на московской сцене, играла в труппе Медведева!

Наверное, нам уже никогда не понять, что восхищало зрителей: сценическое искусство остается только в памяти. В репертуарной афише легендарной труппы были «Воевода», «Свои люди – сочтемся», «Поздняя любовь», «Гроза» и «Лес» Островского, «Коварство и любовь» Шиллера, его же «Разбойники», гоголевский «Ревизор» - словом, все то, что и поныне составляет гордость отечественной и зарубежной драматургии.

Но труппа славилась не только драматической своей частью.

«26 августа 1874 года будет днем памятным для любителей музыки и искусства в Казани, - сообщали «Казанские губернские ведомости». - В этот день на сцене нашего театра дано было первое представление русской оперы».

До сих пор Казань еще ни разу не слыхала полной русской оперы, хотя итальянская бывала здесь не раз.

Когда в городе заговорили о приезде Медведева, тогдашние меломаны шепотом сообщали друг другу, что специально для Казани им формируется и русская оперная труппа. И вот афиши возвестили: в театре дана будет опера «Жизнь за царя» Глинки. В советское время эта жемчужина русской музыкальной классики обрела иное имя – «Иван Сусанин». Теперь, когда и драматическое, и оперное искусства прочно воцарились в Казани, нам трудно даже вообразить себе впечатление, произведенное этой новостью на горожан.

Впрочем, публика с тех пор переменилась мало.

«Несмотря на все усилия антрепренера обставить как можно лучше свое дело; несмотря на то, что были привлечены в труппу даровитые драматические артисты и артистки, могущие занять видное место на столичных сценах; что собрана, по возможности, хорошая русская оперная труппа, театр более чем часто блистал пустотою, - констатировали в декабре «Казанские губернские ведомости». - Ни богатый репертуар, ни блестящая обстановка спектаклей, ни старания артистов не могли наполнить театра».

Лишь единожды представление собирало аншлаг - на премьере. Ни второй, ни третий спектакли сбор не обеспечивали. Какой-то непонятный рок висел над театром. И это несмотря на то, что в городе было немало любительских театральных обществ.

«Во вторник, 3-го декабря 1874 года, на сцене нашего театра шло Торе от ума». Немногочисленная, по обыкновению публика спокойно наслаждалась прекрасным исполнением артистами пьесы. Гремели рукоплескания, раздавалось многошумное «браво!».

По окончании спектакля публика и артисты неспешно разъехались из театра, кто по домам, кто на вечер в Дворянское собрание. Но, увы! - эти восторги, эти шумные аплодисменты были последними».

Театр сгорел. В четвертый уже раз за четырнадцать лет, промчавшихся с постройки каменного здания. И уже надолго.

«В Собрании публика уже почти разъехалась, осталось лишь несколько дам и мужчин, пивших чай. Вдруг пролетел слух: «Театр горит!». Дамы бросились к окнам, мужчины выскочили на улицу посмотреть, что делается, удостовериться в справедливости рокового известия.

Пожарные команды уже работали в театре. Гости из Собрания поторопились по домам. Большинство думало, что дело кончится пустяками. Но огонь энергично работал внутри, вследствие сильной тяги воздуха, и почти моментально превратился в громадное пламя, сверкающими языками обхватившее здание... С грохотом и треском провалилась крыша. Яркое зарево осветило своим зловещим светом окрестность... Декорации, костюмы, ноты, мебель - одним словом, всё сделалось жертвою пламени».

Начавшись в два с четвертью часа ночи, пожар был укрощен лишь к вечеру. «Казанские губернские ведомости» посвятили театру еще несколько слов. Это были беспримерные по своей заботливости призывы к другим труппам России дать благотворительные представления в пользу погорельцев. Так закончился для Казани славный период знакомства со знаменитой труппой.

Театр смог встать на ноги лишь через пять лет.

Дмитрий ТУМАНОВ.


Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Copyright ©, Старая Казань, 2012-2017. Все права защищены.

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.