Да-да, именно о ней, окаянной «злодейке с наклейкой», хулимой и любимой, безгранично производимой и безмерно (вкупе с менее крепкими собратьями) потребляемой — наш рассказ. Точнее, и не рассказ даже, а легкое прикосновение к гигантской и многоплановой теме — «казанское питие».

В отношении «потребления» Казань никогда не была на отшибе России. Достаточно привести такой характерный факт, что на производство алкогольных напитков расходовали куда больше воды, чем на мытье. Не верите? Вот цифры: «В 1905 году город отпустил воды: баням Яхонтова — 1,125 миллиона ведер, Данилова — 4,98 миллиона. Для производства пива отпущено: Петцольду — 2,19 миллиона ведер, Александрову — 5,57 миллиона» («Казанский телеграф» от 5 июля 1907 года).

 О более крепких напитках статистика здесь скромно умолчала, хотя в иных источниках мелькают сведения типа «потребление вина в Казанской губернии из казны на 1914 год предположено в 1,2 миллиона ведер». А сколько «зелья» домашнего изготовления лилось реками на бесчисленных гулянках! Впрочем, «свое» гнали больше из соображений экономии, а вовсе не из-за скудности кабацкого ассортимента.

Кстати, об ассортименте. Любой желающий мог прочитать в «Волжском вестнике» за 1886 год своеобразное исследование на эту тему, каковое с удовлетворением констатировало многократное прибавление наименований крепких налитков. Только число наиболее ходовых доходило до сорока — тут вам и целый перечень «фамильных» водок во главе со знаменитой во все времена «Смирновской», и «географические» — «Казанская», «Французская» и т. д., и разномастные «Богатырские», «Усыпительные», «Тяжеловески».- И, как говорится, протчая и протчая—пей, не хочу...

И пили — лихо и умело. «А за столом в углу, о диво! Усевшись дамочка бочком, большим стаканом дует пиво с каким-то дряхлым старичком», — писал газетный стихотворец за сто лет до начала борьбы с алкоголизмом. Не Омар Хайям, конечно, но Дух эпохи отражает.

Но большой стакан пива — это для женщин и старичков, причем по будням: А уж если наступали праздники, то разверзались кабацкие «шлюзы», бился о дно граненых стаканов и кружек бурный винно-водочный поток, и дежурили ночи напролет на улицах нанятые полицией извозчики, развозящие по домам упившихся гуляк.

«Гудели», между прочим, не только по календарным датам — неплохо отмечали, например, волжский ледоход. Очень хорошо шли «согревающие» напитки под созерцание величественного природного действа, и даже иные весьма солидные господа к удивлению толпы и радости репортеров уползали с берега на четвереньках. А потом еще и ходили в редакции газет давать опровержения — мол, вовсе не двадцать восемь бутылок шампанского и водки было выпито веселой компанией из пяти человек, а всего-то двадцать пять...

Конечно, далеко не всем горожанам были по душе пьяные подвиги многочисленных любителей приложиться к бутылке. И с выпивохами, нарушающими общественный покой, у полиции разговор был короткий: штрафы ведь тоже статья доходов. А чуть что не так — получите-с в рыло, сударь, коли ни пить, ни вести себя не умеете. Подключались к борьбе с алкогольными излишествами и городские власти — ярким примером тому стало закрытие известного своей скандальностью кабака на углу нынешних улиц Пушкина (бывшая Куйбышева) и Горького. Приверженцы зеленого змия тогда и пикнуть не посмели в защиту «заведения». Впрочем, тот случай так и остался единичным.

Просмотреть встроенную фотогалерею в Интернете по адресу:
http://www.iske-kazan.ru/175-kazanskoe-pitie-pili-pem-i-budem-pit#sigProIdb0a3ece575

А в 1914 году по завсегдатаям трактиров вдарили покрепче: с началом войны на производство и продажу крепких напитков был наложен государственный запрет. За его нарушение виновным «светило» три месяца отсидки или штраф в три тысячи рублей. Схватились за голову кабатчики, взвыли их верные клиенты. Но выход со временем нашелся — владельцы винно-бакалейных магазинов упросили Управу позволить «конверсировать» помещения в кинематографы. Любопытно, что в синему зачастили все те же знакомые лица. Видимо, в уютном полумраке демонстрационного зала «культурная программа» вечера получала приятное, хотя и нелегальное, дополнение.

А какие в эпоху «сухого закона» пошли суррогаты! Наиболее известной стала кошмарная жидкость с китайским названием «ханжа». Один из потребителей охарактеризовал ее оригинально: «Ох, ядовита! Пьешь — словно с женой целуешься»...

Что за жена-злодейка была у бедняги, мы уже не узнаем, но травилось много народу. Тем более, что страждущие «дегустировали» полный набор заведомо не пищевых продуктов: денатурат и одеколон, политуру и можжевеловый спирт, капли Гофмана и перцовую настойку... Спасти     удавалось далеко не каждого.

Так вот и жили, так и пили.

Количество сортов вин и водок с тех пор поубавилось, о качестве и вовсе промолчим. А вот алкоголиков то ли столько же осталось, толи стало больше — и это очень огорчает и тревожит.

Наверное, невозможно отучить прикладываться к рюмочке целый народ с многовековыми установившимися традициями — не помогут ни «сухие законы», ни антиалкогольные кампании, что уже не раз проверено на практике. «На Руси веселие есть пити, без вина не можем жити», — сказал мусульманским священникам князь Владимир, выбирая для отечества новую религию. Словно вчера сказал — очень актуально звучит, только вот с культурой «этого дела» имеются проблемы.

«Пити» явно будем. Вопрос — как.

 

Борис ЕРУНОВ.


Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Copyright ©, Старая Казань, 2012-2017. Все права защищены.

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.