сад эрмитаж

Ох, эрмитаж, ах, эрмитаж!

Сейчас с этим понятием у нас почти ничего не связывается, так, нечто туманное. А раньше то был один из подлинных центров городских увеселений. Наряду с соседним Панаевским садом это было едва ли не самое манящее место — и днем, и особенно вечером. Располагался сад в треугольнике нынешних улиц Некрасова, Маяковского и Щапова (по-старому Старо-Горшечной, Поперечно-Горшечной улиц и Собачьего переулка, «Собачки»).

 Перелистаем же несколько страниц его бурной биографии.

 Сад этот имел много названий. В газетах, а следом за ними и в книгах его звали то Износковский, то «бывший Николай», то Александровский, то «летний сад Соединенного собрания», то «Аквариум», Более известен как «Эрмитаж».

 Начнем издалека, с самого-самого начала.

 Там лес и дол видений полны

 В книге известного краеведа Н.Агафонова (некоторое время он был редактором «Камско-Волжской газеты») «Казань и казанцы» 1906 года издания можно прочесть следующее:

 «Мария Егоровна — старшая и единственная сестра Александра Егоровича Износкова была замужем за горным инженером, дворянином и казанским землевладельцем Н.Воронцовым (далее он обозначается буквой В. Б.Е.), умершим 14 августа 1857 года. Он засекал своих крепостных и зарывал в обширном саду своего дома на Старо-Горшечной. Засек он даже родного сына. После смерти В. его вдова удалилась в Свияжский монастырь, но без пострижения. Дом ее мужа сгорел в 1848 году, и место от Кочетовского оврага до Старо-Комиссариатской улицы было куплено шурином его А.Износковым, который продал часть сада Г.Аристову и выстроил 2 деревянных дома. Один принадлежал городскому голове Р. Николаи. Дом, где жил В., был неуклюжим, окруженным постройками. Сад был густой, заросший, с оврагами и пригорками. Люди боялись туда ходить вечером, опасаясь духов умерших».

 Ну а через полсотни лет — ничего, попривыкли.

 В наш манеж пожалте-с, в татерсаль!

 Года с 1898 на аренах летних театров появилось цирковое семейство: Альберт, Марта, Ольга и Отто Сур — и их «чудеса дрессуры лошадей». Скопив начальный капитал, в конце 1900 года г. А Сур испросил в Думе разрешение на устройство в саду манежа — школы для обучения верховой езде, фехтованию и гимнастике. Разрешение дали, дело было хорошим, тем паче, газеты вовсю ругали обывателей и власти предержащие заодно за закрытие зала физической культуры на М. Проломной, где доктор Дмитриевский («отец» казанской «Скорой помощи») пытался внедрить у нас здоровый образ жизни. Манеж получился большим — 13 сажен 1 аршин на 12 сажен (сажень — чуть более 2 метров), высоким. Уже в феврале 1901 года более 30 человек занимались одной только верховой ездой.

 Пол манежа был земляным, отопление — скромные «унтенмарковские печи» (патом их стали звать буржуйками) числом 6, причем в самом зале — лишь 2; по вечерам включали электричество.

 Семейство Сур организовало здесь зимний цирк, где гастролировали вполне приличные цирковые труппы России, дело было, кажется, доходно. Не случайно, видимо, в 1906 году в «Волжском курьере» от 2 июля сообщалось: При манеже — школа верховой езды и прокат верховых лошадей, при абонементе проката большая скидка. Для дам и детей имеются проводники, специально для малышей — спокойные доппель-пони.

 Постоянно большой выбор продажных лошадей, верховых и упряжных. ВХОД В МАНЕЖ БЕСПЛАТНЫЙ».

 Прелесть, что ни говори.

 Гудит, шумит, поет «Альгамбра»

 В пику конкуренту — Панаевскому саду, с которым «Эрмитаж» сообщался обыкновенной калиткой в общем заборе, здесь выстроили и свой летний театр. Летом 1886 года размеры сцены довели до 4 сажен в ширину, 4,5 в вышину и 2 — в глубину, так что опереточные представления и удалая эстрада умещались здесь «оченно даже свободно». Не сказать, что все шло вольготно для антрепренера и особенно актеров: в 1911 году, например, Г.Алексеев вообще оросил всех в разгар сезона, не уплатив более 6000 рублей. Так что веселье театра было «с душком», вплоть до горелого. В феврале 1910 года полыхнуло в ночи: вздумали сторожа солому сушить перед печами — полгорода заревом любовалась. И если б случай тот был единичен!

 Так что только театром не проживешь. И с начала декабря 1909 года в бывшем помещении шахматного клуба открылось «концертное зало «Альгамбра». Вот реклама первого дня работы этого заведения: «Англо-немецкая субретка м-ль.Понпани, тирольско-венская субретка, модно-американский танцевальный дуэт м-ль Мери и г. Болей, изящная танцовщица Баяр, русская субретка м-ль Шадурская. Кавказская кухня под управлением и личным наблюдением знаменитого кавказца Серго (шефа ресторана на Воробьевых горах в Москве). Зал роскошно декорирован и иллюминирован электрическими лампочками. Дорога в «Альгамбру» ярко освещена калильными фонарями. Все ново! Все небывало! Директор М.Якубович».

 И завертелось это дело, эти «вечера парижских шедевров»! Эти концерты под «выпить-закусить».

 В 1910 году город ждал приближения кометы Галлея. Ретивые зазывалы воспользовались этим — «Комета лучше всего видна с веранды зала «Альгамбра»! И спешно расширили запретные карточные игры. Как писали газеты, все едино, от кометы — смерть, так что «умрем, играя!»

 И играли — да как богато-то! Исчезло зало с карты городских услад к 1913 году.

 Полет под грохот, барабанов

 С 1911 года в программе представлений сада был подлинно душераздирающий номер. На площадочку в 24 аршинах от земли (аршин — сколе 70 см) поднимался один из «племени» Цириллов — то ли Саша, то ли Фред, то ли кто еще (их много было на Руси, во многих садах, и вес почему-то именно Цириллы). И под треск всех барабанов 70-трубного оркестра, сопровождавшего «рельефное и праздничное гулянье в ночи чудес и привидений», он летел вниз, в малюсенький бассейн. Дамы визжали от ужаса.

 В конце года «Казанский телеграф» сообщил, что г. Цирилл, будучи в Омске, промахнулся мимо спасительной воды.

 «Наш» ли то был герой — кто сейчас скажет?

 По кусочку, по кусочку

 «Сад Износкова площадью в 8000 квадратных сажен куплен у нынешних владельцев и распродается по участкам. Цена — по 30 рублей за сажень. Покупателей много» («Камско-Волжская речь», 1913, февраль).

 На праздник – шагом а-арш!!

 «30 апреля в 13 часов в саду «Эрмитаж» состоится детский праздник — шествие Весны. Детям в 6 — 7 лет вручается обязательная желтая нарукавная повязка, 7 — 8 — синяя, 8 — 9 — голубая, 9 — 10 — розовая, 10 — 11 — красная. Будут проведены игры, состоятся базары игрушек и книг». («Камско-Волжская речь», 1917).

 Как вы поняли, все участочки вновь соединили в целое. Что поделаешь — революция, господа, прости ее Небо!

 

Подготовил Б. ЕРУНОВ.


Copyright ©, Старая Казань, 2012-2018. Все права защищены.

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.